– Вы не нашли никого из Хэверфилда? – спросил он.
– Мы поговорили с несколькими людьми. Но никто из них не захотел жить так далеко от дома.
– Итак, с учетом не столь изящных протоколов, которые вам пришлось использовать, постоянно вынуждая одного из наблюдателей делать двойную работу, чтобы восполнить пробел со стороны Митона… какие результаты вам уже удалось получить?
– Очень разные и невразумительные, – призналась Элис. – Ни один из прогнозов не подтвердился в полной мере, но связано ли это с тем, что все гипотезы оказались ложными или же с недостаточной проработкой самого метода, пока неясно – консенсуса на этот счет нет.
– Ясно. – Ее отец нахмурился и покачал головой, будто наткнулся на группу некомпетентных студентов; Элис, впрочем, показалось, что он не воспринял эти новости в исключительно негативном ключе: если среди их теорий так и не обозначилось явного лидера, его собственное объяснение может оказаться жизнеспособнее любого из конкурентов.
– Может, пока еще не поздно, нам стоит все-таки наведаться к портному? – предложила Элис.
Николас замешкался, но, судя по всему, был раздосадован не столько ее самонадеянным допущением, будто ему действительно потребуется сменная одежда, сколько тем, что его отвлекли от текущей задачи. – Что ж, ладно. – Когда он проследовал за ней ко входу, Элис позволила себе улыбнуться – незаметно, но с победоносным видом. Пусть ее отец неидеален, но работа всегда была для него на первом месте – а сейчас она, без сомнения, находилась прямо здесь.
– Ты что, правда собиралась стоять здесь и наблюдать за Митоном все три дня? – отчитала ее Элис.
– Нет! Я просто пришла, чтобы проверить, не поднялась ли в городе шумиха. Если бы тебя раскрыли, я бы об этом узнала.
– Серьезно? Думаешь, горожане разожгли бы для меня костер на городской площади?
– Даже не шути об этом, – сказала в ответ Ребекка.
Элис пересказала ей услышанное на городском собрании.
– Никто не станет выгонять нас из наших же домов, – заявила ее мать. – Как бы там ни считала эта женщина, ей вряд ли удастся склонить на свою сторону весь город.
Для принятия решения не требовалось единогласного выбора, но Элис не стала пререкаться по мелочам. Когда они оказались почти у самой вершины холма, в поле зрения появилась Боннертонская дамба – настоящий триумф кооперативной инженерии возрастом почти в сотню лет. Если однажды Митон решит изгнать своих соседей, присвоив себе их земли, пять шестых воды в дамбе пропадет впустую. Неужели кто-то мог относиться к этому на полном серьезе?
– Это что-то новенькое, да? – спросил Николас. Его взгляд был обращен к Ритеру, но Элис не могла сказать наверняка, какую из местных достопримечательностей он имеет в виду.
– Ты про скульптуру? – догадалась Ребекка.
У дороги, ведущей в город с запада на восток, располагалась изреженная на вид конструкция из металлических балок; в данный момент из фрагментов, которые видела Элис, складывались ребра неправильной шестиугольной пирамиды. Однако точная форма, которую видели проходящие мимо люди, зависела как от их собственной фракции, так и текущей даты.
– Это что, какая-то метафора? – с ноткой неодобрения спросил Николас. – Наша взаимозависимость, воплощенная в стали?
– Об этом придется спрашивать скульптора, – ответила Элис. – Мне кажется, большинству людей просто нравится наблюдать, как она меняет свой вид, но никогда не опрокидывается.
– Хотелось бы мне посмотреть, какую модель молекулярной структуры камня смогла бы предложить миссис Нишэм. Хотя я, наверное, слишком многого прошу. – По мнению Элис это было еще мягко сказано; она сильно сомневалась, что миссис Нишэм – да и кто бы то ни было еще – действительно понимала, как все шесть фракций остаются единым целым в неочищенных минералах, ведь здравый смысл подсказывал, что стоит поднять камень, как две трети его вещества должны тут же провалиться прямо сквозь твою руку.
Они спустились к дороге, но после того, как скульптура осталась позади, Николас больше не проявлял к ней интереса. Элис продолжала поглядывать на отца, пытаясь понять, что у него сейчас на уме, но как бы сильно он ни жалел о своем импульсивном решении, оно едва ли требовало сжигать все мосты. Короткое путешествие в Ритер с целью узнать что-то новое о Дисперсии не обязательно было проявлением лицемерия или безрассудства – во всяком случае, не для тех сторонников отца, кто по-настоящему разбирался в сути его гипотезы.
– У вас нет ни одного КПП? – спросил Николас, явно чувствуя неудобство оттого, что ему приходилось входить в город по главной дороге, не видя поблизости ни одного представителя властей, который бы мог потребовать от него объяснений насчет своего происхождения и цели визита.