– А зачем они нам? – изумленно ответила Ребекка. – Даже если бы это защитило нас от Дисперсии вне города, количество пострадавших ритеранцев уже исчисляется десятками. Но больные едва способны передвигаться; так что чем больший путь проделал человек, тем меньше шансы, что он станет переносчиком инфекции.
Ребекка провела их к переоборудованному складу на одной из глухих улиц, который она выпросила у владельца за мизерную арендную плату. Утреннее солнце, пробивавшееся сквозь высокие окна, придавало главному рабочему залу веселую атмосферу, хотя общее радушие обстановки было несколько подпорчено едким запахом химикатов.
– Много ли Элис успела рассказать тебе о текущем положении дел? – спросила она Николаса.
– Не очень, – ответил он.
Глава 6
– Как твое плечо? – спросила Элис. Когда она вошла в палату и направилась к нему, Тимоти выглядел на удивление спокойным; с другой стороны, он мог заблаговременно собраться с силами, заметив ее появление.
– Давай не будем об этом, – ответил он.
Элис пристыженно кивнула и села у его кровати. Она рассказала о путешествии в Митон, намеренно преувеличив каждый из забавных моментов, какие только пришли ей на память, чтобы максимально отвлечь Тимоти. Тот слушал ее с выражением радостной сосредоточенности; когда его челюсти сжались, и из глаз брызнули слезы, она продолжила говорить, будто ничего не случилось, и к моменту окончания ее рассказа спазм, похоже, успел пройти.
– Наверное, странно вновь увидеться со своим отцом, спустя столько времени, – заметил он.
– Я его даже не сразу узнала. Но теперь, когда нам выпал шанс поговорить, я будто вернулась на десять лет в прошлое. Он и правда совсем не изменился.
Тимоти удалось выдать нечто вроде удивленного всхрапа. – А это хорошо?
– Я и сама упряма, поэтому считаю это положительным качеством, – ответила она. – Так что справедливости ради стоит признать, что когда я вижу похожие черты в других…, то, по крайней мере, могу с этим смириться.
– Удивляюсь, что ты вообще испытываешь хоть какие-то трудности, учитывая, что твое окружение почти целиком состоит из послушных овечек или мулов, которыми можно управлять.
– Я тебе кое-что испекла, – сказала Элис и, наклонившись, достала из корзины на полу небольшой пряный каравай. – Ты говорил, что хлеб здесь так себе. – Она поставила каравай на приставной столик.
– Я почувствовал запах, как только ты пришла, так что если бы ты о нем забыла, то устроила бы мне настоящую пытку. – Он немного помедлил. – Не хочешь попросить что-нибудь взамен?
Элис покраснела. – Мы же не торгуемся. Если ты не против поделиться еще одним образцом, так и скажи. Если нет, заставлять я тебя не стану.
– Я был бы рад оказать тебе ответную услугу, – сказал он. – Но не за хлеб. Мне нужно, чтобы кто-нибудь проверил мои расчеты.
– Ты же знаешь, что я не математик.
– Это не так важно. Мои выкладки не так уж сложны; в них наверняка сможет разобраться любой образованный человек.
Элис рассмеялась. – Думаю, что на каждый десяток человек, способных освоить привычные методы предсказания циклов, приходится всего один, кому по силам хотя бы в общих чертах понять твои рассуждения. – Шесть взаимосвязанных часов… в абстрактном двенадцатимерном пространстве? Как он вообще до такого додумался?
– Если я прав, то оба подхода совершенно равнозначны. Но мой можно выразить всего несколькими простыми уравнениями – а не целыми страницами произвольных инструкций, которые люди должны слепо выполнять просто потому, что те сработали в прошлом. Протянув руку, он взял пачку бумажных листов со столика по другую сторону кровати, где в неглубоком лотке вымачивалось несколько корневищ.
– Если ты и правда готов мне это доверить, я сделаю все от меня зависящее. – Элис взяла в руки пачку рыхлых страниц и переложила их в свою корзину. – Я положу их в воду как только вернусь домой.
– Ну ладно. Тогда я готов.
Она уже научилась не спрашивать Тимоти, был ли он уверен в своем выборе; меньше всего он нуждался в том, чтобы она испытывала его решимость, продлевая мучения. Она надела перчатки и развернула инструменты, после чего сняла бинт с его левого плеча.
Медсестры плотно прижимали рану марлей и делали регулярные замены, но к моменту прихода Элис повязка всегда начинала болтаться – и вовсе не по недосмотру, а в силу характера самого заболевания. Сверху рана была покрыта налипшим на нее слоем высохшей темно-красной крови, но даже при малейшем движении марли этот слой сдвигался вдоль раны, и из образовавшегося разрыва начинала сочиться жидкость соломенного цвета.