Элис побежала вперед, пробивая путь через толпу. Когда она вошла в таверну, ее буквально оглушил смех и гомон посетителей; оглядевшись по сторонам, она заприметила мужчину, который нес тарелку к одному из столов.
– Прошу прощения, – обратилась она, хватая его за локоть.
– Не могли бы вы дождаться своей очереди, – ответил он, вложив в свои слова больше терпения, чем она была вправе ожидать.
– Здесь пожар! Вам нужно все вывести!
Это привлекло его внимания, но затем он строго спросил: «Где?»
– Я не уверена, – призналась Элис. – Это митонский огонь. Он может быть где угодно. Может быть, прямо вокруг нас!
Она проследила, как замешательство на лице мужчины сменилось выражением недоверия. – Откуда вам это знать?
Элис старалась сохранять спокойствие; даже если в городе успели распространиться новости о прекращении карантина, визитеров вряд ли бы ожидали так скоро. – У меня в гостях митонец.
– И это он устроил пожар?
– Нет! Но он может видеть огонь и чувствовать запах дыма. Он указал на это место с расстояния, но сам подойти не может, потому что пламя слишком сильное.
Мужчина по-прежнему пребывал в нерешительности, хмурясь в ответ на ее эксцентричное заявление, не будучи, однако же, готовым отмести его как откровенную чушь. Элис подозревала, что выглядит, как сумасшедшая или пранкерша – а может быть, и подстрекательница, которая пыталась очернить их соседей в тот самый момент, когда те проголосовали за восстановление нормальных взаимоотношений между городами.
– Может, попробуете прислонить руку? К одному из столов?
Он подошел к пустому столику, отложил блюдо, которое держал в руках и плотно прижал ладонь к поверхности камня. – На ощупь слегка теплый, – согласился он. – Теплее, чем должен быть. – Он был все еще не уверен. Разве ребенком ему не доводилось видеть тот знаменитый фокус? Когда иллюзионист дает тебе прикоснуться к каменной плите, и ты чувствуешь, что она чуть теплее обычного, – а спустя минуту рассыпается на части?
Похоже, что все-таки доводилось.
– Дамы и господа! – прокричал он. – Я вынужден попросить вас покинуть наше заведение, соблюдая спокойствие. В здании пожар, и хотя огонь пока что изолирован и не успел охватить большую площадь, мы не можем рисковать вашей безопасностью, позволив вам остаться. В качестве компенсации за неудобства мы дарим вам бесплатные ужины, которые я буду рад предоставить в вечерние часы по вашему выбору, но сейчас, к большому сожалению, вынужден попросить вас уйти.
Элис почувствовала, как ее тело буквально осело от облегчения, когда ворчливые посетители начали гуськом покидать таверну. «Небольшой пожар» был очевидной ложью; если бы они попытались убедить всех этих людей, что те стали целями митонских террористов, то в итоге весь город мог сгореть дотла.
– Что теперь? – спросил у Элис хозяин таверны, будто та имела опыт в подобных вопросах. – Я смогу затушить его дождевой водой? Или песком? Песок должен сработать!
– В этом деле я не советчик, – ответила она. – Но пытаться победить огонь вслепую?.. – Она развела руками в обреченном жесте. – Мне жаль. – Элис не хотела, чтобы он лишился своего заведения, но она не собиралась просто стоять здесь, передавая ему ведра с песком в ожидании, что у здания вот-вот обвалится крыша.
Чтобы снова отыскаться своего отца, Элис потребовалась целая вечность. Его доска неуклюже покачивалась на площади, зажатая между потоками людей – многие из которых, судя по всему, были привлечены суматохой и задержались лишь для того, чтобы выразить свое разочарование – ведь пожара так никто и не увидел.
– Таверну эвакуировали, – написала она на своей доске.
– Хорошо, – ответил Николас.
– Кто мог на такое пойти? – написала Элис. Вопрос был риторическим, но ее замешательство – вполне искренним. При всем ее беспокойстве из-за экстремистов, поддерживавших миссис Кенворт, она не могла и предположить, что эти люди решат действовать так поспешно или со столь бессердечными намерениями.
– Должно быть, они ушли раньше меня, – написал отец. – Подготовились еще до объявления голосования.
Они должны были знать, что проиграют, но несмотря ни на что оставались преданными собственным убеждениям. И все же как именно они представляли исход своего поступка? Что жители Ритера и еще четырех городов просто бросят свои земли и уйдут, оставив Митон посреди магического рва из пустошей, которые защитят его от Дисперсии?
– Как думаешь, много ли у них было горючего? – спросила она отца.
– Примерно столько, сколько смогла бы унести дюжина человек, – ответил он, постаравшись вникнуть в самую суть вопроса. Не громадная армия, но и не жалкая горстка. Дюжина невидимых диверсантов была не в состоянии стереть город с лица земли, но вполне могла причинить вред многим людям – а еще большему их числу внушить неприязнь к соседнему городу.