На площади раздался громкий треск. Элис обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как таверна рухнула под собственным весом, вывалив на улицу обломки здания и подняв в воздух облако пыли; по размерам оно вполне могло посоперничать с дымом, который, судя по всему, и видел все это время ее отец.
Немного помолчав, зеваки принялись изумленно кричать друг на друга. Вскоре весь Ритер узнает, что причиной обрушения был отнюдь не маленький пожар, который каким-то образ нанес ущерб, несопоставимый с его собственными размерами.
– Пойдем со мной? – предложила Элис. Она не ждала, что посетители таверны попытаются до смерти забить своего невидимого благодетеля камнями, но избегать лишнего риска казалось вполне разумным: сейчас роль искры могло сыграть одно только присутствие его бестелесной доски, а толпа была готова поддаться любым слухам и кривотолкам, которые наберут вес в ближайшие несколько минут.
Элис и Николас вернулись на склад, ни говоря ни слова, но когда они, наконец, оказались внутри и почувствовали себя в безопасности, Элис спросила:
– Как нам быть? Сможет ли Митон приструнить этих людей?
– Пожалуй. – Ее отец замешкался, и занесенный над доской мел повис в воздухе. – Мне лучше вернуться в Митон и рассказать об их преступлении, – наконец, написал он. – Мистер Уоррен может взять на себя обязанности пожарного наблюдателя.
– Хорошо, – ответила Элис. Учитывая, что мистер Уоррен, по-видимому, проспал весь пожар, с отцом в подобной роли она бы чувствовала себя куда безопаснее, но ни один из посланников не будет воспринят митонцами с той же серьезностью, что и Николас.
– Пожалуйста, передай своей матери, куда я ушел.
– Конечно.
Он отложил доску, и Элис увидела, как распахнулась дверь на улицу. Когда отец ушел, она еще какое-то время стояла на месте, пытаясь представить события этого вечера в наиболее благоприятном свете. Несмотря на усилия саботажников, пожар обошелся без жертв. Они попросту выдали себя этим «широким жестом» и вскоре увидят собственными глазами, как все, кого они надеялись запугать, примут меры для своей защиты.
Перед уходом она навестила каждого из оставшихся исследователей и рассказала им о случившемся; все, кроме мистера Уоррена, город которого был вне опасности на ближайшие несколько дней, решили немедленно вернуться домой, чтобы передать эту новость жителям родных поселений.
Собираясь в дорогу, миссис Бэмбридж заверила Элис:
– Они не станут причинять беспокойство кому-то, кроме самих себя. Против них проголосовали другие горожане!
Элис улыбнулась, порадовавшись ее позитивному настрою, хотя часть ее мыслей продолжала нестись вперед, прорабатывая возможные сценарии, которые наверняка приходили в голову и ее врагам. Прийти в город ночью и спрятать в водосточном желобе нож. Утром, когда на площади полно людей, достать оружие и с дюжину раз ударить им в воздух; прежде, чем кто-то заметит левитирующий нож, вам наверняка удастся задеть хотя бы одного из прохожих. Остается только бросить орудие преступления и скрыться.
Что могло быть проще?
Для нападавшего – ни свидетелей, ни риска быть пойманным или наказанным.
Для жертвы – ни единого шанса на защиту.
Глава 14
Ребекка поднялась на сцену по наклонному пандусу и прошла к кафедре, опираясь на руку Элис, которая помогала ей удержать равновесие. – У нас есть предложение со стороны Митона, – объявила она. – Двенадцать наблюдателей, двенадцать добровольцев, готовых поступиться личным временем и комфортом собственных домов, чтобы жить среди нас ради нашей же безопасности.
– А кто защитит нас от них самих? – прокричал какой-то мужчина. Он не был одиноким диссидентом; Элис заметила, как кивают в знак одобрения другие люди в зале.
Ребекка помедлила, явно сбитая с толку реакцией слушателей. – С какой стати нам подозревать злой умысел в таком предложении? Если бы они хотели причинить нам вред, то не стали бы спрашивать разрешения, чтобы пополнить наши ряды. К тому же все они пройдут проверку…
– Проверку со стороны вашего мужа? – вмешалась женщина из публики. – Главного зачинщика изоляции?
– Со стороны всех добропорядочных жителей Митона! – парировала Ребекка.
– Добропорядочных на словах, – возразила ее оппонентка.