В темноте она опустила руку и ухватилась за край каменного лотка, который стоял у нее под кроватью. Слегка его приподняв, она с облегчением почувствовала вес недавнего содержимого.
Когда Элис вновь погрузилась в сон, ей снилось, что она находится в бальном зале и танцует со своим отцом под одним из прожекторов. Когда он отпустил ее руки и, кружась, растворился во тьме, Элис заметила на своем плече возбужденную и сбитую с толку птицу, пытавшуюся расклевать ее плоть. Элис попыталась ее смахнуть; она знала, что птице совсем не хотелось сидеть на плече. Но сколько бы она ни изворачивалась, дотянуться до незваной гостьи ей так и не удалось. Та просто сидела на месте, продолжая клевать.
Утром мистер Гревелл навестил Элис, чтобы забрать невидимые для них обоих образцы; Николасу в его текущем состоянии покидать склад было небезопасно.
– Следует ли мне добавить в твое меню что-нибудь конкретное? – спросил мистер Гревелл.
– В Риджвуде готовят фруктовые пироги?
– Яблочный, клубничный, персиковый или гранатовый?
– У вас все это есть?
– Моему брату принадлежит фруктовый сад, – объяснил он. – Дважды в неделю он присылает мне свежие продукты.
– Принесите по одному каждого вида, – предложила Элис. – Просто на случай, если Дисперсия проявит большее предпочтение к одному из вкусов.
Она взяла с собой дюжину книг, но не могла сосредоточиться ни на одной из них. Кашель миссис Джаспер сменился поверхностными, першащими звуками, игнорировать которые было еще труднее, чем раньше. Элис стукнула себя кулаком по ребрам, попытавшись оценить разницу в реакции ее тела на удар. Язва на ноге была хотя бы видна, но если болезнь затронула ее легкие, симптомы могли проявиться безо всякого предупреждения.
Вечером к ней зашла мать, чтобы поделиться результатами.
– В образцах не нашли ничего необычного, – сообщила она.
– А знаем ли мы, что обычно, а что нет для подобного вещества? – как бы размышляя вслух, сказала Элис. – Для сравнения той же самой диете должен следовать человек, не страдающий от Дисперсии.
– Об этом тебе следовало задуматься раньше.
Элис рассмеялась. – Неважно. Мы просто сместим дозу немного назад, к следующей точке в цикле взаимодействий.
Ребекка не разделяла ее уверенности в подобной стратегии. – Что, если наилучший момент для ее приема зависит от соответствующей фракции?
– Благодаря симметрии, у нас есть своего рода карта. Взаимодействия длятся разное время, но уравнения Тимоти указывают на то, что если патоген не удастся выманить митонской пищей, принятой в определенный момент цикла, то мы одновременно исключаем и некоторый момент в соответствующем взаимодействии Риджвуда. Нет нужды проверять все комбинации; это было бы излишним.
– Вот только ни одна из этих гипотез не проходила проверку на практике, верно?
– Что ж, это так, – согласилась Элис. – Но если модель Тимоти была ошибочной с самого начала, то шансов на успех у наших попыток попросту нет.
Элис сделала нужные выкладки, и Кристофер, не без принуждения, занялся их проверкой. – Мне это не нравится, – заметил он. – Жить или умереть – решают эти числа.
– У тебя не возникает похожих чувств, когда ты строишь мост?
Он покачал головой. – Ты ведь понимаешь, что это не одно и то же.
– Пока нет, но будет, если мы продолжим над этим работать.
– Человеческое тело сложнее любого моста.
– С этим не поспоришь, – неохотно согласилась Элис. – Но поведение фракций не более беспорядочно, чем движение планет. Мы не можем предсказать пасмурную или ясную погоду, но в состоянии спрогнозировать приливы и затмения.
– А если явление, на которое ты полагаешься, окажется чем-то вроде слепого дождя посреди солнечного затмения?
– Всегда есть элемент везения, разве нет? – сказала в ответ Элис.
Когда мистер Гревелл принес пироги, Элис с жадностью уплела их все. Миссис Джаспер смерила ее неодобрительным взглядом и, напрягшись, просипела подходящее к случаю замечание: «Тебе же плохо станет, девочка моя!»
– Возможно, – ответила ей Элис.
Трапеза, однако же, удержалась внутри, не вызвав рвоты; до последнего момента ее тело упорно не желало расставаться с лакомством. В поту Элис ерзала по кровати, чувствуя немыслимый вред, который наносила самой себе, когда частички питательных веществ, которыми она снабжала собственный организм, выпадали наружу, теряя контакт с окружающей материей. Тело Элис реквизировало вещества, недоступные ее контролю: продукты дыхания; воду, которую не умели очищать ее предки. Но научиться есть пищу только собственной фракции – просто испытывая на себе последствия ее отторжения – могло даже самое незамысловатое существо.