Николас кивнул. Если не считать того факта, что он еще не дал согласие на хоть сколько-нибудь продолжительное пребывание в Ритере, планировка комнаты, скорее всего, уже навела отца на мысль о том, что он явно недооценил количество присутствующих коллег. Он опустил глаза на доходившие до пояса ограждения, расходившиеся из углов шестиугольника, а затем, обыскав комнату взглядом, остановился на часах, под которыми был выписан график с циклами взаимодействия.
– Большую часть времени твое местоположение не играет особой роли, –добавила Элис, – но если ты уже подзабыл циклы, тебе, возможно, будет удобнее оставаться в пределах своего сектора. Мы всячески поощряем ношение каменных кулонов и как минимум одного браслета или кольца на каждой руке, но люди порой страдают рассеянностью. – Говоря это, она поняла, что еще не успела переменить свой шпионский наряд, при том, что ее мать все это время была одета надлежащим образом.
Ребекка указала на один из рабочих столов, у противоположной стороны шестиугольника, где в штативах аккуратно располагалась лабораторная посуда. – Это твое. Перед тобой оборудование, которое мы предоставляем для работы и крайне важная грифельная доска, с помощью которой ты можешь обмениваться сообщениями с другими исследователями. – Она ненадолго замолчала, пытаясь засечь движение в других секторах, но сейчас было еще слишком рано; ее коллеги относились, скорее, к совам, чем к жаворонкам. – Когда приступишь в работе в первый раз, просто подними доску с кратким приветствием, чтобы все знали о твоем прибытии.
– Давай я покажу мистеру Пемберти его комнату и помогу заселиться. И, мама, раз уж ты провела полночи в холмах, тебе и правда стоит немного отдохнуть.
– Хорошо.
Когда Ребекка ушла, Элис провела своего отца вокруг здания к боковому входу.
– Я понимаю, что все они выглядят практически одинаково, – сказала она. – Но просто запомни, что твоя комната под номером четыре.
– Я даже запасную одежду не захватил, – посетовал он, когда Элис проследовала за ним в коридор.
– Это дело поправимое, но тебе стоит уже сегодня заглянуть к портному, пока он сам тебя видит, а ножницы в состоянии резать ткань.
– У вас есть ткань из Митона? – спросил ее отец, поворачиваясь и глядя на Элис изумленным взглядом.
Элис рассмеялась. – Не из Митона! Но мы поддерживаем хорошие отношения с вашими однофракционерами из Хэверфилда. – Николас по-прежнему казался озадаченным, поэтому она добавила:
– Мы покупали ее в основном для фильтрации образцов. Так что ультрамодной одежды не жди.
Она показала Николасу его комнату; получив удовлетворительные ответы на первые несколько вопросов, он перестал проверять, что каждый из предметов в поле зрения продолжит служить ему и после перехода.
Затем Элис провела его в рабочий кабинет. Полки были уставлены склянками, которые она наполнила и подписала собственными руками, поэтому она могла без труда указать на любой из интересующих его материалов.
– Все очищенные вещества представлены в каждой из шести фракций? – спросил ее отец.
– Само собой, – ответила Элис. – А как же еще изучать Дисперсию?
– Для меня эти методы непривычны, – признался он. – Если я буду участвовать в общем деле, мне потребуется информация обо всей работе, которую вы успели проделать без меня.
– Я делаю копии записей, которые ведут исследователи, – объяснила Элис, показывая нижнюю полку, уставленную томами с ручным переплетом. – Каждый из исследователей сам решает, что именно передавать другим, но большая часть отчетов довольно подробны.
– Понятно. – Николас, похоже, был слегка обескуражен объемом материала, который сам же пообещал изучить. – Раз уж ты все это прочитала лично, сможешь передать основную суть?
– Хмм. – На мгновение мысли будто вылетели у нее из головы; постучав в его дверь, Элис, как ей самой казалось, была готова предоставить Николасу полный синопсис исследования, однако события с тех пор развивались по такому извилистому сценарию, что она уже потеряла нить разговора.
– Нам не удалось вызвать болезнь у мышей, – призналась она. – Так что в последнее время наши усилия были сосредоточены на образцах, которые мы взяли у больных Дисперсией, по краям их язв. Наша цель – непрерывно изучать пораженные ткани по мере развития болезни, фиксируя все происходящие с ней изменения.
– Для этого вам бы хватило и исследователей от пяти фракций, – сказал в ответ Николас. – В любой момент времени видеть все материалы мог бы как минимум один из них.
– Это правда, и мы сделали все возможное, с учетом обстоятельств. Но твое участие бы сильно упростило протоколы.