Как вдруг в палату врывается какая-то девушка и тут же запирает за собой дверь, со вздохом прижимается спиной к стене, за которой все еще слышны возмущенные крики и неистовый стук в дверь. Девушка поднимает взгляд на Кьеко. «Кем или чем сейчас является человек, стоящий перед ней? — думает незнакомка, рассматривая Могами. — Куон или… не разобрать». Взгляд у Кьеко пустой, не отыщешь в нем и мельчайшего огонька.
— Прости, что ворвалась вот так. Я… — наконец произносит девушка. — Я Амамия Чиори, но тебе ведь это ни о чем не говорит, верно?
Кьеко продолжает стоять неподвижно, и не шелохнется.
Тогда Амамия подходит ближе и заглядывает подруге в глаза.
— Кьеко… Ты ведь… — она делает глубокий вдох и, набравшись решимости, начинает говорить то, ради чего пришла: — Неважно помнишь ты или нет. Ты все еще тот человек, благодаря которому я смогла избавиться от оков первой роли, ты заставила меня двигаться вперед и… Кьеко, ты же бессмертная бабочка. И ты так легко сдашься?
Все глубже на дно утягивает течение, все сильнее на грудь давит давление воды, как вдруг… Могами замечает какой-то блеск, слабый, едва уловимый, но настоящий. Единственный огонек в этом сплетенном из темноты мире. Из последних сил Кьеко плывет к нему, тянется руками, неумолимо быстро теряя запасы воздуха. Что если не успеет? Что если до него невозможно добраться?
Но вот огонек становится все больше, все четче прорисовываются контуры в толщее воды. И вот наконец Могами добирается к цели, на достижение которой истратила последние силы. Это… сундук? Разукрашенный золотыми завитками и даже не запертый на замок, он словно только и просит: «Открой меня!»
Вот только…
Взгляд Могами переполняется страхом, изумлением, полнится внутренними противоречиями и кажется, что там внутри этих глаз разверзлась целая буря, рушащая все живое на своем пути.
На мгновение Амамии кажется, что сейчас Кьеко вернется, нужна всего лишь секунда, всего лишь миг, и все это забудется, словно страшный сон. Ведь не может же бессмертная бабочка исчезнуть?..
Вода душит Кьеко, обвиваясь вокруг шеи петлей. Одним резким движением Могами распахивает сундук, и свечение ослепляющим фейерверком озаряет собой все вокруг… но затем снова потухает.
Могами не сразу замечает чужие руки, обхватившие ее плечи. Едва осмеливается открыть глаза, как тут же вздыхает от испуга, разом теряя последние глотки воздуха.
Длинные черные волосы, развевающиеся в мглистой воде, ярко сверкающие и расплывшиеся в хитрой усмешке губы. Кьеко уже знает это лицо, она видела его… в зеркале.
Темнеет в глазах. Ускользая в смертоносную воронку забытья, Могами слышит чудовищный смех и слова: «А ведь ты сама выпустила меня!»
Взгляд у Кьеко снова холодный, с ее лица окончательно стираются черты Куона, а уголок губ ползет вверх.
— Кье.. ко? — едва слышно произносит Чиори, и она совершенно не готова к тому, что сейчас случится.
Все еще заливисто хохоча, чудище заталкивает Могами в сундук. Верхняя крышка с глухим стуком захлопывается…
— Юмика… — сладко протягивает Натсу, пробуя это слово на вкус.
— Ты… — выдыхает Амамия, отшатываясь назад. Нет, только не это, нет! Ведь она хотела не этого! Совсем не этого.
— Ты подала голос, Юмика? Как интересно… — Натсу делает шаг вперед, плавным движением приподнимает подбородок Чиори, и та сразу же теряет всякую возможность пошевелиться. — Знаешь, а я скучала по тебе. Стоит признать, достаточно сложно обходиться без того, кто бы выполнял за тебя всю грязную работу. Но ради меня ты ведь не против замарать свои прелестные ручки?..
Взломанная дверь резко распахивается. Медсестры тут же выводят Амамию из палаты и окружают Китазаву.
— Какие вы тут все грозные! Боюсь, боюсь! — иронизирует Натсу и поднимает руки, словно заключенная тюрьмы, пойманная с поличным. Медсестры тут же усаживают ее, стерилизуют руку для укола, а Китазава насмешливо наблюдает за тем, как переполошились вокруг нее окружающие и, кажется, ей нравится весь этот хаос.
Чья-то широкая тень растягивается на полу и падает прямо к ногам Натсу. Встречаясь взглядом с Реном, Натсу, конечно же, не узнает его, но все равно усмехается.
Кого бы не пускали на встречу с Могами, каждый неизбежно выходит из ее палаты совершенно другим. Но Такарада и не многим позволяет навещать Кьеко, только самым близким, кому уж точно можно доверять. Репортеры у больницы дежурят уже практически круглосуточно, а желтая пресса все чаще выпускает малоправдоподобные версии случившегося с актрисой.
В кабинете доктора расположились четверо человек, двое из которых — Такарада и Тсуруга Рен, а третья — сама пациентка, сидящая в кресле. Ни одного лишнего слова, ни одного случайного шороха. Кьеко видит перед собой только один небольшой металлический шарик, он успокаивающе поблескивает, завораживает своим магическим сиянием, и весь мирок Могами, все ее внимание сосредотачивается и замыкается на этом небольшом предмете. Совершенно не хочется отрывать взгляд, да и зачем? По венам распространяется волна приятного тепла, веки тяжелеют, все вокруг расплывается и невыносимо хочется погрузиться в спасительные волны дремоты…
— …сон — спокойный, безмятежный… Вы желаете забыться в глубоком сне, — голос доктора едва слышен, словно бы доносится из потустороннего измерения. — Ваш сон исцеляющий и освежающий… — Мелькающие образы обволакивают сознание легким одеялом и утягивают туда, где можно вздохнуть достаточно глубоко, не опасаясь задохнуться. — Вы крепко… спите.
И в тот же миг странная сеть из образов вуалью спутывает мысли.
— Как тебя зовут?
— Куон Хизури.
— Хорошо. Сколько тебе лет, Куон?
— Почти… одиннадцать.
— Я буду называть тебе имена, а ты останови меня, как только услышишь знакомое. Все ясно?
— Да.
— Котонами Канаэ, Амамия Чиори… — Доктор выдерживает паузу, но Куон никак не реагирует. — Такарада Лори, Фува Шотаро… — Снова молчание. Рен облокачивается о колени и, подавшись вперед, смотрит прожигающим взглядом на Могами, будто с помощью одного лишь этого действия можно что-нибудь изменить. Даже иронично, что она предпочитает быть Куоном, быть тем, кем он сам уже никогда не станет.
— Тсуруга Рен…
— Стоп. — Куон внезапно прерывает врача, и в ту же секунду воздух в комнате становится таким тяжелым и грузным, что хоть режь его.
— Тебе знаком этот человек?
— Он сыграл Катсуки в новой «Темной луне». Первым Катсуки был мой отец.
Вздох разочарования рассыпается в воздухе мелкой пылью.
— Скажи мне, Куон… где ты сейчас находишься?
— В больнице.
— А как ты попал сюда?..
Молчание. Слишком затянувшееся молчание. Растянувшаяся резинка, что вот-вот лопнет.
На лице у Могами появляется ухмылка.
— Хм, что за глупые вопросы вы задаете, доктор?
— Куон?.. — опешивает доктор.
— Нет.
— Кто ты?
— Китазава Натсу.
— Китазава-сан, не против поговорить со мной?
— Почему бы и нет? — она хитро растягивает губы в предвкушении.
— Я буду называть имена, а ты останови меня, если узнаешь какое-нибудь из них.
— Хорошо.
— Котонами Канаэ, Амамия Чиори, Такарада Лори, Тсуруга Рен… — Доктор останавливается, но Натсу это имя не интересует. Тогда он перечисляет имена режиссеров и актеров, с которыми Кьеко доводилось играть, но Китазава остается равнодушной. Внезапно у врача появляется идея, смутная догадка и вряд ли сработает… Но почему бы не попробовать? — Могами Кьеко.