В ее разум, истощенный и опустошенный, хлынул поток. Это было не ее. Это было чужое. Ослепительное, пронзительное эхо жертвы. Чистая, дистиллированная Essentia Narrativus из погибающего мира. Она не видела Гарри Поттера или Хогвартса. Она видела чувство. Абсолютную, всепоглощающую любовь, которая вела к самопожертвованию. Боль потери, которая приводила к искуплению. Чистую, незамутненную надежду в мире, где ее больше не было.
Это было не вдохновение. Это было спасение. Спасение, которое искало выход через ее разум.
Это чувство разорвало ее апатию, словно молния. Оно заставило ее дрожать, но это были не слезы отчаяния, а дрожь предвкушения. Она должна была нарисовать. Она должна была создать.
Ее пальцы, до этого безвольно лежавшие на столе, схватили стилус. Она бездумно листала интернет, и ее взгляд зацепился за изображение персонажа из старой онлайн-игры «Мегалосфера». Девушка-рыцарь с серебряными волосами. Сириус. Дизайн был хорош, но пуст. В нем не было души.
Но теперь у Сэцуны была душа. Целая вселенная душ, излитая в ее разум.
Она начала рисовать. Каждая линия, которую она выводила стилусом, была актом искупления. Она взяла серебро волос у Сириус, но влила в них свет мудрости старого директора из той, другой истории. Она взяла военную форму, но сделала ее символом не службы, а бунта против несправедливости. А потом она взяла цвет. Пронзительный, кроваво-красный цвет боевых заклинаний и смертельных проклятий, цвет жертвы и ярости, и наполнила им глаза своего творения. Она создавала не персонажа. Она создавала воплощение той самой чистой, трагической надежды, которая вторглась в ее разум. Она создавала Аватара, который сможет выстоять там, где она сама сломалась.
Она назвала ее Альтаир.
Но рисунка было мало. Эта боль должна была звучать. Сэцуна, впервые за месяцы, почувствовала порыв к жизни. Она нашла музыку, смонтировала из своих рисунков клип. Altair: World Étude. Это была не просто анимация. Это была ее душа, вывернутая наизнанку. Вот Альтаир плачет — это ее слезы, которые она не могла выплакать. Вот Альтаир кричит в безмолвии космоса — это ее беззвучный вопль отчаяния. Вот Альтаир в простой рубашке — уязвимая, настоящая. А вот она в форме — несгибаемая, идеальная. «Падающий Эдем, то, о чем я мечтала, было фантазией… даже звуки, что я соткала, хрупко рассыпались в прах…» — пел голос из динамиков, и это была ее биография.
Клип был готов. Ее последняя молитва. Ее последняя надежда. И теперь наступил самый страшный момент. Поделиться. Показать миру ту часть души, которую в прошлый раз растоптали. Страх был липким, парализующим. Что, если они снова скажут, что она украла? Что, если они снова будут смеяться?
Она не могла отправить это в открытый мир сразу. Но был один человек. Тот, кто всегда понимал. Ее друг. Сота Мизушино. Он всегда был ее опорой.
Ее пальцы дрожали, когда она набирала сообщение в мессенджере. Простые слова, за которыми стояла мольба о спасении.
«Привет. Я… я сделала кое-что. Мне кажется, это важно. Не мог бы ты посмотреть? Пожалуйста».
Файл прикреплен: world_etude.mp4
Она нажала «Отправить». И замерла. Сердце колотилось в горле. Она смотрела на экран, на маленькую надпись под своим сообщением. «Отправлено».
Минута. Пять. Десять.
Она обновляла страницу. Снова и снова. Статус не менялся. «Отправлено». Не «Прочитано».
Прошел час. Два. Три.
Тишина в ответ на ее крик была оглушительнее любой ненависти. Ненависть — это хотя бы признание твоего существования. Молчание — это аннигиляция. Он не ответил. Ее лучший друг. Ее последняя надежда. Он просто проигнорировал ее. Ее молитва не была услышана.
Это был конец.
Тот хрупкий мост, что она перекинула через пропасть отчаяния, рухнул. Холодная, тяжелая пустота затопила ее полностью. Больше не было ни слез, ни ярости. Только абсолютная, всепоглощающая усталость.
Она молча встала из-за стола. На экране монитора так и висело непрочитанное сообщение, крошечный синий пузырек, ставший ее смертным приговором. Она медленно надела куртку и вышла из квартиры. Она не думала, куда идет. Ноги несли ее сами.
Навстречу гулу поездов и последней строчке собственной истории.
***
Пока Сэцуна Шимазаки шла по безразличным улицам Токио, превращаясь в еще один безымянный силуэт в толпе, в ее пустой квартире разворачивалась буря. Ее последнее творение, ее крик в пустоту, не осталось без ответа. Не от Соты. От мира.
На Niwavideo, японском аналоге YouTube, ролик Altair: World Étude начал жить своей жизнью. Сначала это были десятки просмотров. Потом сотни. А потом, словно прорвало плотину, — тысячи. Счетчик вращался с бешеной скоростью. Дело было не в алгоритмах. Дело было в резонансе. Каждый, кто чувствовал себя преданным, непонятым, одиноким, — каждый, чья душа была изранена несправедливостью мира, — видел в Альтаир свое отражение.