Появление Блица стало детонатором. Его технологическое поле вошло в резонанс со стазис-куполом и огненной магией Селезии. И Косой переулок сломался.
Это был не взрыв огня. Это был взрыв реальностей. На мостовой проступил асфальт, по которому пронеслись призрачные автомобили. Фасад «Флориш и Блоттс» на мгновение сменился неоновой вывеской ночного клуба. Воздух наполнился запахом пороха, магии и битых данных. Гарри и Рон, бывшие в авангарде группы захвата, оказались в эпицентре этого безумия.
Авроры выкрикивали заклинания, но те вели себя непредсказуемо. Инсендио превратилось в пиксельный огонь, который не жег, а стирал текстуры с объектов. Протего создавало не щит, а полупрозрачное окно с сообщением об ошибке.
Именно в этом хаосе Метеора, используя свою способность анализировать потоки информации, нашла Селезию. Она не взламывала замки. Она нашла «сюжетную лазейку» в протоколах безопасности Министерства и просто прошла сквозь стену, словно ее не было.
— Селезия Юпитирия, — ее голос был ровным и спокойным посреди какофонии. — Мы находимся в состоянии коллапса повествования. Выживание требует кооперации. Я составила предварительный план.
Кровь была повсюду. Рон лежал на брусчатке, которая то становилась камнем, то асфальтом. Он не был ранен пулей или заклинанием. Во время очередной вспышки диссонанса, он попытался оттащить Гарри от аномалии — места, где мир Селезии и мир Блица пересеклись с их собственным. И его рука прошла сквозь Гарри, как сквозь призрака. А потом реальность «схлопнулась» обратно, но с ошибкой. Рука Рона осталась внутри Гарри. Не физически. Она просто перестала существовать в этой плоскости, а ее место занял осколок чистого ничто — дыра в реальности, которая теперь разрывала живот Рона изнутри.
Гарри опустился на колени рядом с другом. Рон кашлял кровью, но вместе с ней изо рта высыпались короткие строчки программного кода.
— Не должно было так закончиться, — прохрипел он, пытаясь зажать рану, из которой сочился не свет и не тьма, а сама пустота. — Мы же победили Волдеморта. Мы заслужили счастливый конец.
Гарри сжал его руку, чувствуя, как пальцы друга становятся прозрачными, распадаясь на логические нули и единицы. Он чувствовал не горечь утраты. Он чувствовал первобытный, метафизический ужас от того, как неправильно, как нечестно это было.
— В том и дело, Рон, — прошептал Гарри, и слезы текли по его лицу. — Мы были созданы для той истории. А теперь история изменилась. Автор ушел.
Глаза Рона потеряли фокус. Его тело замерцало и с тихим шипением, как у выключенного телевизора, исчезло. Осталось только темное, маслянистое пятно на брусчатке, которое медленно впитывалось в землю.
С крыши соседнего здания за этим наблюдала Альтаир. Рядом с ней, окутанный тенью, стоял Блиц Токер. Он смотрел на сцену внизу своим механическим глазом.
— Видишь? — голос Альтаир был мягок, как бархат, но остер, как бритва. — Вот он, их хваленый «реальный мир». Место, где герои умирают не в битвах, а от опечаток в сценарии. Мир, который убил моего Создателя. Разве он не заслуживает того, чтобы его стерли?
Блиц молчал, но в его единственном человеческом глазу отражалось пламя ненависти. Альтаир нашла ключ к его сердцу — обещание мести его собственному Создателю. Она не лгала ему. Она просто предложила ему историю, в которой его боль имела значение.
Когда все закончилось, Косой переулок был изуродован навсегда. Гарри сидел на земле, тупо глядя на место, где только что умер его лучший друг. Гермиона нашла его там. Она не плакала. Ее шок был слишком глубок для слез. Она опустилась рядом с ним, и они долго сидели в тишине, пока над их головами трещал и коробился защитный барьер Хогвартса.
Взрыв прогремел. И теперь они остались одни посреди обломков своего мира, своей веры и своей дружбы. Начиналась самая длинная и темная ночь их истории.
***
Отчаяние имеет свой собственный, особый вкус. Гарри узнал его после смерти Рона. Это был вкус пепла, старой бумаги и озона — вкус мира, стирающего самого себя. Он почти не выходил из своей комнаты в Хогвартсе, который стал последним бастионом, окруженным бушующим морем хаоса. Защитные чары школы, напитанные древней магией, все еще держались, но они трещали и искажались, пропуская внутрь отголоски чужих реальностей. Иногда небо над Астрономической башней на несколько часов затягивалось неоновыми облаками из мира Блица Токера. Иногда по озеру шла рябь, превращая его в цифровое море, как в той JRPG, откуда явилась Метеора.