Первый ингредиент: «Первое воспоминание о Хогвартсе».
Они отправились в Большой зал. Но это был уже не тот зал. Своды теряли свою материальность, а заколдованный потолок показывал не небо над Шотландией, а фрагменты десятков других миров: гигантские боевые роботы шагали по красным пустыням, викторианские дирижабли плыли в фиолетовых туманах, улицы Токио сияли неоном. Распределяющая шляпа на табурете дергалась и бормотала сотнями голосов, перегруженная парадоксами личностей, которых она никогда не должна была знать.
— Как… как нам взять его? — спросил Невилл.
— Нужно не взять. Нужно вспомнить, — сказал Гарри. Он закрыл глаза, игнорируя хаос. Он вернулся в тот день. Одиннадцатилетний мальчик, напуганный и восторженный, впервые видящий тысячи свечей, парящих в воздухе. Он вспомнил то чистое, незамутненное чудо. И, следуя инструкциям конструкта Снейпа, он протянул руку не к объекту, а к самому чувству. Он сжал пальцы, и из воздуха сконденсировалась одна-единственная, идеально чистая слеза. Не его собственная. Слеза того самого мальчика из прошлого. Она упала в хрустальный флакон, который держала Гермиона, и засияла мягким золотым светом.
Второй ингредиент: «Эхо материнской любви».
Их путь лежал в Годрикову Впадину. Разрушенный дом Поттеров стоял, как памятник истории, которую все забывали. Но когда они подошли, у калитки их ждала она. Альтаир.
Она не атаковала. Она просто стояла, и ее присутствие искажало мир вокруг, делая цвета более тусклыми, а звуки — глухими.
— Я пришла посмотреть на ваш алтарь, — ее голос был полон ядовитой, театральной вежливости. — На место, где великая любовь породила великого героя. Красивая завязка для сказки. — Она шагнула ближе. — Моего Создателя затравили до смерти те, для кого она писала. Она умерла в одиночестве и отчаянии. Твоя мать умерла, чтобы дать тебе сюжетную броню. Скажи мне, Поттер, чья любовь была более настоящей? Та, что стала началом истории, или та, чья смерть должна была стать ее концом?
Это был удар не мечом, а смыслом. Она пыталась отравить самое сердце его истории.
Гарри посмотрел на нее, и впервые за долгое время в его глазах появилась не боль, а холодная ярость.
— Моя мать любила меня. Не персонажа. Меня. Этого тебе никогда не понять.
Он отвернулся от нее и прикоснулся к руинам дома. Он не пытался вспомнить крик. Он вспомнил то, что было до него. Тепло рук. Колыбельную. Ощущение абсолютной безопасности. Он вытянул это чувство из камней, из земли, из самой памяти места. В руках Гермионы второй флакон наполнился светом, теплым и молочно-белым, как свет Патронуса.
Альтаир смотрела на это, и в ее красных глазах на миг мелькнуло что-то похожее на непонимание. Она не смогла обесценить этот символ. И это привело ее в ярость.
Третий ингредиент: «Кровь врага, прощенного поневоле».
Они не знали, где искать Драко Малфоя. Но Снейп в своих инструкциях указал на место — Выручай-комнату, но в ее ипостаси «Склада утерянных вещей». Комната была нестабильна. Горы хлама перемешивались, превращаясь в монструозные скульптуры из забытых историй. Здесь они нашли сломанный Исчезательный шкаф.
Гермиона провела по его почерневшему дереву палочкой, шепча сложные диагностические заклинания.
— Здесь… остаточный отпечаток. Сильнейший всплеск эмоций. Страх, отчаяние, ненависть к себе… и его, — она посмотрела на Гарри, — твоего прощения. Когда ты не убил его в туалете. Оно смешалось с его болью.
Гарри коснулся шкафа. Он вспомнил бледное, искаженное страхом лицо Малфоя. Вспомнил не триумф, а внезапную, тошнотворную жалость. Он вытянул эту эмоцию. Третий флакон наполнился мутной, перламутровой жидкостью, переливающейся от темного к светлому.
Они собрали все, что могли. Вернувшись в Хогвартс, они увидели, что время на исходе. Защитный купол над замком трещал и осыпался, как яичная скорлупа. Альтаир, разъяренная своей неудачей в Годриковой Впадине, собрала вокруг себя других отчаявшихся Творений, пообещав им силу в обмен на разрушение последнего оплота. Начинался финальный штурм.
Они спустились в подземелье, к черному Омуту Памяти конструкта Снейпа. Гермиона дрожащими руками начала смешивать ингредиенты в чаше. Жидкости сливались, образуя сияющую, как жидкая галактика, субстанцию.
— Все готово, — прошептала она, поворачиваясь к Гарри. Ее глаза были полны слез. — Остался… остался только последний компонент.
Над их головами замок содрогнулся от мощного удара. Финальная битва за душу их мира началась. И ее исход зависел от того, хватит ли у Мальчика-Который-Выжил мужества не сразиться, а исчезнуть.