Но это была очередная ложь.
Эрвин — последнее, что осталось от Джуди. Её сын. Кем бы ни был настоящий отец этого ребёнка, половина в нём от неё.
Это уже больше, чем ничего.
Спустя десять лет и несколько дней.
«Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу» — волей-неволей пришло на ум.
Впрочем, Итану было не до вычерчивания литературных параллелей со своим бедственным положением: дети шустро мчались по тому самом лесу, а он, как не силился их нагнать, всё равно отставал.
Он и представить себе не мог, что снова окажется здесь спустя столько времени, и не испытывал и толики воодушевления от вида треклятого мира между мирами.
Зеркало, из которого они выбрались, осталось далеко позади, зато за деревьями замаячило другое — похожее на предыдущее как две капли воды. Возможно, это оно и было, ведь здесь пространство и время существовали по каким-то своим особым законам. Когда-то Итан бился-бился, да так и не смог разобраться, как это устроено.
Девчонка, Мэнди, шмыгнула в портал, а Эрвин на минуту замешкался. Итану почти удалось схватить сына за воротник пижамы, но пальцы мазнули по воздуху.
Мужчина нырнул в серебро, и, не рассчитав вложенного усилия, неуклюже плюхнулся на паркет. Паркет особняка Уокеров. Оторвав физиономию от пола, Итан узнал свою старую спальню, ничуть не изменившуюся за годы.
Выходит, они сделали круг и воротились в исходную точку.
Тут он, к сожалению, сильно заблуждался. Взгляд выцепил пару деталей, вынудивших мозг завопить о чудовищном несоответствии: на спинке стула висел пиджак от школьной формы, а на письменном столе горел ночник, который Итан видел впервые в жизни. У него точно такого не было. Но выяснять, откуда взялся чужеродный предмет, он не собирался.
Его голову заполнила одна-единственная мысль, раздувшаяся, словно воздушный шар:
Им нужно убраться отсюда как можно скорее. Не важно, что есть в этой комнате, а чего нет. Здесь Эрвин. Эрвина тут быть категорически не должно.
Итан подскочил к сыну, намереваясь сгрести его в охапку и уволочь в зеркало, пока портал ещё открыт, но мальчик резко выставил перед собой ладони.
— Пап, подожди! — взмолился он. — Я всё тебе объясню!
— Я в этом не сомневаюсь! — рявкнул мужчина. — Объяснишь всенепременно. Но, клянусь, у тебя будут большие неприятности, парень!
Сын испуганно вжал голову в плечи: он не привык, чтобы отец повышал на него голос.
Нехорошо.
Итан приказал себе сбавить обороты — дело дрянь, но забываться не стоит. Он избегал уподобляться своей матери в её изуверских педагогических методах.
Эрвину не придётся трястись от страха рядом с ним, как в детстве трясся сам Итан, пока мать орала, как ненормальная, и швырялась вещами. Если бы только это: она частенько распускала руки в «воспитательных целях». И удар у неё был крепкий.
— Нет! — вдруг встряла девчонка, загораживая Эрвина собой. — Пожалуйста… послушай.
— А ты кто такая? — переключился на неё мужчина.
— Меня зовут Мэнди, — ответила она, тут же смущённо потупив взор.
— Это я уже понял, — вздохнул Итан. — Но… что… дьявол.
Его резко оставили силы, и, сделав пару шагов назад, он опёрся о письменный стол. Краем глаза он заметил, что зеркало успокоилось.
Просто блеск! Теперь они тут застряли.
— Пап, не выражайся, — попросил Эрвин, улыбнувшись уголком рта, — здесь же Мэнди. Она, между прочим, твоя дочь.
От этого шокирующего заявления девочка сделалась ещё бледнее. Судя по её лицу, она подумывала сбежать — не то в зеркало, не то в дверь, не то в окно.
Верное решение!
Итан был ошарашен не меньше неё.
— Что, прости? — переспросил он. — Ты, должно быть, шутишь, малец? Почему я об этом не знал?
Им овладела странная веселость, за которой он успешно спрятал нарастающую панику.
О, мужчина без труда понял, что здесь творится, кто эта девочка и как всё это стало возможным. Объяснение нашлось с поразительной лёгкостью: это чужой мир. Мир, где есть какой-то другой Итан, у которого есть дочь Мэнди, за каким-то чёртом попёршаяся в зеркало, чтобы принести хаос в жизнь Эрвина. В их жизнь, кое-как отлаженную на руинах.
Итан когда-то сталкивался с чем-то подобным, но надеялся, что этот кошмар остался позади и никогда не повторится вновь.
Это было наивно.
— Ты только не сердись! — тем временем взмолился Эрвин. — Понимаешь, пап, параллельные измерения существуют, прямо как в кино! Круто, да?
— Угу, — хмыкнул мужчина. Он невольно умилился тому наивному восторгу, что сын испытывает от своего грандиозного открытия. В первое время Итана тоже всё это чрезвычайно увлекало и завораживало, но потом он горько пожалел, что дерзнул играть с такими вещами. Это так ему аукнулось, что приходилось разгребать последствия до сих пор.