Пришлось основательно напрячь память, выуживая из её закоулков эти имена.
Вирджиния Уайт, скончавшаяся от рака — припомнил Итан. Ведьма из Ковена Салема, по совместительству правая рука Лорны и её подруга, насколько это было возможно, учитывая специфический характер его матери. А Тереза, скорее всего, тоже какая-то из северных колдуний. Из тех пяти ведьм, кого когда-то прикончила Лорна.
Здесь им повезло не нарваться на гнев своей предводительницы.
«Да-да-да, во всём виновата Лорна, — подумал Итан, — и из-за кого же она тогда так взбесилась?»
К несчастью, он не забыл, какую роковую роль сыграл в той истории. Пусть Лорна и сожгла заживо этих несчастных, но не сделала бы этого, если бы её сын не нарушил правила. Главное правило «Незримого мира» — не демонстрировать магию перед простыми смертными. Лорна спасла ему жизнь. Его бы не пощадили за этот проступок.
— Ты должен быть мне благодарен, Итан, — продолжала местная Лорна, вторя его размышлениям.
— За что это? — нахмурился он.
— Эрвин просился с Мэнди, — ответила женщина, — хотел тоже покататься на лошади, но я не позволила. Я подумала, что ты не обрадуешься, если он уедет куда-то без твоего ведома. Да и занятия эти… довольно опасные… — она помрачнела.
Опасные, тут не поспоришь.
— Он… — начал Итан, но вынужденно уточнил, — твой Итан тоже сломал руку, как-то свалившись с лошади? Я до сих пор предпочитаю держаться от этих тварей подальше, — добавил он.
— Да, — подтвердила Лорна, — и из-за этой травмы он бросил играть на пианино.
Он бросил, потому что его неимоверно бесило это чёртово пианино, как, впрочем, и занятия верховой ездой. Почему никто не сказал его матери, что от этих навыков польза могла сыскаться только в викторианскую эпоху?
— И я, — кивнул Итан, но его мысли устремились в другом направлении. В направлении черноглазого монстра, что мог превращаться в коня. Или в ворона. В кого угодно. Но его истинная природа так и осталась тайной, окутанной мраком.
Мраком, в который он ушёл, забрав Джуди.
— Жаль, — вздохнула Лорна, — у него… у тебя неплохо выходило. Как же это всё-таки странно. Вы так похожи! Много совпадений, но и различий хватает. Мне трудно уложить всё это в голове.
Она выглядела не злобной, как всегда, а задумчивой. Её пальцы, унизанные множеством перстней, меланхолично скользили по ободку фарфоровой чашки. А ведь это был тот самый сервиз, что попался Итану в его версии особняка.
Её любимый.
Кто же его отмыл?
Вот это было по-настоящему странно.
— А ты больше не играешь? — спросила Лорна. — Совсем-совсем?
— Нет.
Итан глянул на свои ладони, огрубевшие от труда, который мать так презирала. Ей не понять, что ему понравилось работать руками, самому подготавливая дома к перепродаже. Словно таким образом он прикасался к призраку Джуд. Даже будучи беременной Эрвином, его жена ловко управлялась с инструментами, превратив зимнюю оранжерею в свою мастерскую, где она любовно реставрировала старый хлам.
Все эти годы Итан жил её жизнью, той жизнью, что могла у них быть, если бы он всё не испортил.
— Расскажи мне, как у вас там дела, — вдруг попросила Лорна.
— Нет, — отрезал Итан, — это не имеет смысла. Вечером мы с Эрвином отправимся домой, и вам лучше забыть, что мы вообще тут были. Он уболтал меня остаться на день, но не более того.
— Жаль… — протянула Лорна, многозначительно посмотрев на него. — Вы куда-то торопитесь? А как же…
«Твоя жена?» — закончил про себя мужчина и поторопился ответить, пока мать этого не озвучила.
— Нам нельзя тут быть, — выпалил он.
— … Мелисса?
Они сказали это одновременно.
Итан недоумённо уставился на Лорну.
У неё закончились более жизнеспособные аргументы в этом споре? Мэл то тут каким боком?
— А что Мелисса? — спросил он.
— Разве ты не хочешь её увидеть?
— Нет, не хочу, — фыркнул Итан. — Дома на неё насмотрюсь.
Лорна очень нарочито хмыкнула, но никак не прокомментировала его заявление.
А он и в правду забеспокоился на счёт Мэл и принялся производить нехитрые вычисления в уме. Мэнди, судя по всему, плюс-минус ровесница Эрвина, значит сейчас на дворе всё тот же двух тысяча двадцать второй год, но они каким-то образом переместились на пару месяцев назад. Продолжает ли в их родном мире идти время? Возможно ли такое, что бедняжка-Мэл, проснувшись с жутким похмельем и не обнаружив ни Итана, ни его сына, уже мечется, разыскивая их по всему Салему? Или в том измерении не прошло и минуты, и она ещё не заметила их отсутствия?