Она, конечно, об этом не знает, но это очень личные вопросы. Я не отлипал от фортепиано не потому, что мне так уж нравилась музыка, а потому что таким образом пытался заслужить любовь отца – в прошлом пианиста. Сестре исполнилось три года, ее боготворили, а про меня и думать забыли. Мне необходимо было каким-то образом напоминать о себе родителям. Громко бить по клавишам инструмента – отличный способ привлечения внимания.
— Папа играл в молодости. Пошел по его стопам.
Выглядеть жалким в глазах Паулины совсем не хочется, так что я сужаю свою историю до микроскопических размеров. К сожалению, она ухватывается за тему семьи.
— Родители, наверно, очень гордятся таким сыном, — мягко говорит Паулина. — Они часто приходят послушать вашу группу?
Отвожу взгляд, пальцем черчу на поверхности стола кривые ломанные линии.
— Не часто.
Вообще-то – никогда. Я уже далеко не обиженный мальчик, и с родителями давно не живу, но эта тема все так же болезненна для меня. Даже немного удивительно. Я редко о них думаю, Паулина разбередила старую рану. Не специально, конечно, я ее не виню.
— Мы не общаемся, — поднимаю на Паулину напряженно сощуренные глаза. — Уже давно. С того момента, как я съехал после окончания интерната. Отец купил мне место в престижном универе за рубежом.
Паулина приподнимает брови в немом изумлении. И в этом нет ничего особенного. У меня были такие возможности, а я живу в старой общаге непримечательного универа. Ее удивление обосновано.
— Я не воспользовался его услугой, — отвечаю на ее вопросительный взгляд.
— Почему? — тихо спрашивает Паулина.
— Мои родители – очень обеспеченные люди, это так. И они с готовностью оплатили бы мне жилье, учебу и всё прочее, лишь бы я…
Делаю долгую паузу, чтобы сообразить, как лучше продолжить. Но у Паулины быстро заканчивается терпение.
— Лишь бы что?
— Лишь бы я больше никогда не попадался им на глаза. Да, так бывает. Самые близкие люди тоже бывают равнодушными, — сочувствующий взгляд Паулины поднимает в душе какую-то непонятную эмоцию. — Так что я выбрал свой путь. Мне это было нужно – уйти по своему желанию, оставить позади прошлую жизнь.
Только сейчас я вдруг ясно понимаю, что сделал. Забылся и открыл этой девушке практически всю суть моей жизни. Но, что самое странное: мне совсем не хочется останавливаться.
— Мы со Стасом стали играть в клубе и там же работали. Он меня поддержал, снова заинтересовался музыкой, предложил вместе снимать квартиру. Хорошее время было, правда перебивались мы в основном лапшой быстрого приготовления, — усмехаюсь, вспоминая былые деньки. — В итоге пришли к тому, что неплохо было бы всё же получить нормальное образование. И вот я здесь. С тобой.
Паулина внимательно меня выслушивает, вглядывается в мое лицо, не перебивает. Она – отличный слушатель. Правда после того, как я выкладываю ей всё это и умолкаю, мне становится неловко. Я умудрился забыть, что это не разговор по душам, а интервью для учебы. Сидеть напротив нее слишком уютно – теряешь контроль.
— Я одного понять не могу, — задумчиво произносит Паулина, сдвинув брови. — Ты говоришь, что оставил позади прошлую жизнь, но… — она протягивает руку и сжимает ткань моей рубашки в области плеча. — Блинский, как приятно, это Армани?!
Мои губы разъезжаются в широкой улыбке. Эта девушка – просто чудо! У нее с легкостью получилось разогнать тучи, сгустившиеся надо нами после моей груженой речи.
— Том Форд, — смеюсь я и подыгрываю ей: — И да, ты права, кое-что из прошлой жизни я прихватил с собой. Что поделать, если я так хорош в дорогих шмотках!
Паулина цокает языком и укоризненно качает головой. Улыбается. Кожу под рубашкой, где только что были ее пальцы, покалывает. Сидел бы с ней вместе в этом читальном зале номер два целую вечность.
— О, — вспоминаю я. — Интервью. Мы, кажется, отвлеклись.
Паулина отмахивается, выключает диктофон и говорит:
— Бог с ним. Всё равно оно выдуманное.
Она выпаливает это громко и очень искренне. И тут же пугается собственных слов. Смотрит на меня, ожидая едких насмешливых комментариев. Их, конечно, не будет. Неожиданно, но я получил ответ на свой вопрос. Я ей нравлюсь. Давно не был так счастлив. Возможно, вообще никогда.
Напускаю на себя серьезный вид и говорю:
— Место для следующего свидания выберу я. Согласна?
10
Почему у меня так мало нормальной одежды? Всё какое-то… детское, что ли. Опустошаю шкаф, придирчиво разглядывая плечики с блузками и платьями.