– Привет, – сказала я, не зная, куда деть руки. – Как тренировка?
– Я был немного рассеянным, – ответил Саймон, ставя на пол рюкзак, и слегка прищурил темно-синие глаза. – У тебя что-то белое на лице.
– Это мука, – объяснила я и провела ладонью по лбу. – Я пекла печенье.
Он принюхался и осторожно провел большим пальцем по моей щеке.
– Я не все вытерла?
– Все.
Пальцы Саймона обхватили мою шею. Он привлек меня к себе и поцеловал в губы.
Наконец я нашла применение своим рукам. Положив их на плечи Саймону, я буквально повисла на нем. Его волосы оказались слегка влажными после душа и восхитительно пахли мылом и свежестью. От него также исходил запах мяты – значит, почистить зубы он тоже не забыл. Одной рукой Саймон развязал ленту, стягивавшую мою волосы в узел на затылке, другой стал гладить полоску обнаженной кожи на спине, над поясом джинсов.
В этот момент я почувствовала, что ни о чем не жалею.
– Ты, наверное, приятель Дэл, – раздался знакомый слегка надтреснутый голос у меня за спиной.
Монти стоял в дверях кухни.
Саймон замер на месте, а затем сказал:
– Я думал, ты дома одна. – Он шагнул вперед и протянул Монти руку. – Меня зовут Саймон Лэйн, сэр.
– А меня Монтроуз Армстронг. Я давно хотел с тобой познакомиться.
Монти чуть задержал руку Саймона в своей, считывая его частоту. Я не сводила глаз с его лица, пытаясь по выражению угадать результат проверки: если бы в частоте Саймона что-то было не так, Монти наверняка бы это почувствовал.
Наконец рукопожатие закончилось, и Монти одобрительно кивнул. Я облегченно вздохнула.
– Знаешь, паренек, Дэл моя любимица.
– Моя тоже, – сказал Саймон и положил ладонь мне на спину.
– Она испекла печенье. Думаю, тебе стоит попробовать.
Не обращая внимания на мой предостерегающий взгляд, Саймон прошел в кухню. Слушая, как он восторгается печеньем, я лихорадочно придумывала подходящий предлог, под которым мы могли бы уйти из дома.
– Значит, вы вместе сочиняете песню? Такое задание вам дала преподавательница по музыке? – поинтересовался Монти.
Прежде чем ответить, Саймон прожевал и проглотил кусок печенья.
– Ну да. Знаете, мне здорово повезло, что я попал в пару к Дэл. Она просто гений.
– А у тебя разве нет музыкальных способностей? – с легким удивлением спросил Монти.
– Нет, сэр. Чего нет, того нет. А вот в вашей семье, по словам Дэл, у всех абсолютный музыкальный слух.
– Вот как? Значит, она тебе об этом рассказала?
В голосе Монти ничего не изменилось, но по глазам было заметно, что он насторожился.
– Нам пора заниматься, – произнесла я, поспешно увлекая Саймона в гостиную.
– Он что, тоже из ваших? – прошептал он. – Ну, из Путешественников?
– В нашей семье все Путешественники. И Элиот. Но Монти… Он занимался этим слишком долго, и теперь с ним не все в порядке.
– А мне он показался вполне нормальным, – сказал Саймон, садясь за пианино.
– У него бывают хорошие моменты, а бывают плохие. К тому же дед явно старался произвести на тебя хорошее впечатление.
– Разве я какой-то особенный гость?
Саймон просунул палец в одну из петель на поясе моих джинсов.
– Конечно. Еще какой, – улыбнулась я.
– Я весь день думал о тебе. Ну, о том, что я про тебя узнал. Все это кажется невероятным.
– Нет ничего невероятного.
Руки Саймона мягко сжали мои пальцы.
– А есть миры, где научились лечить рак?
Я перестала улыбаться.
– Не знаю. Наверное. Но…
– Мы могли бы взять мою маму в такой мир?
Лицо Саймона в это момент светилось такой надеждой, что я, не выдержав, отвернулась. Мне ужасно не хотелось становиться тем человеком, который вернет его с небес на землю, но выхода не было.
– Это невозможно, – ответила я. – Помнишь, что произошло, когда ты хотел пройти через портал вместе со мной? Если ты не Путешественник, то не сможешь пересечь границу между мирами.
Мне показалось, что после моего ответа тени под глазами Саймона стали гуще. Он медленно провел ладонью по лицу и предпринял новую попытку:
– А как насчет того, чтобы доставить лекарство сюда?
Я понимала, что, отвечая, мне следует тщательно подбирать слова, чтобы не ранить Саймона слишком больно. Впрочем, в любом случае мои слова стали бы для него ударом.
– Перенос объектов из отраженных миров запрещен. Это слишком опасно.
Саймон с горечью усмехнулся:
– Но ведь это всего лишь лекарство. Какую оно может представлять опасность?
Я подумала о рисунке, который вручил мне один из отраженных Саймонов, тот, кто писал этюды на кладбище. В свое время я опрометчиво сунула его в свой рюкзак. Даже сейчас, когда он был спрятан в одном из выдвижных ящиков стола, от него исходил едва заметный диссонанс. А ведь это было лишь пассивное напоминание, а не предмет, способный вызывать в окружающем мире реальные материальные изменения.