– А что было потом, после того как я вчера ушла?
Слово «ушла» было в данном случае не вполне точным, но звучало лучше, чем «после того как охранники Совета препроводили меня к месту отбытия наказания».
Элиот отвернулся, и я решила, что он, щадя меня, обо многом умалчивает.
– Да ничего особенного. Обычные занятия. Без тебя мне было скучно.
– Какую тему вы сейчас проходите? Анализируете пространственно-временные разрывы?
Я знала, что, если Элиот ответит, мне станет только хуже, но удержаться от вопроса не смогла.
– Ну да. Мы будем заниматься этим еще неделю или чуть больше. Шоу обещал, что скоро начнем изучать инверсию.
Я стиснула зубы и, помолчав немного, произнесла:
– Это нечестно. На протяжении ближайших шести месяцев я буду связана по рукам и ногам, занимаясь с Адди, а вы в это самое время – наслаждаться приключениями и узнавать много нового и интересного!
– Я всего-навсего будущий штурман, навигатор, – возразил Элиот – Новое и интересное, как и приключения, – больше по твоей части.
Я сердито сунула руки в карманы своей шерстяной кофты:
– Как думаешь, я смогу сдать экзамен? Боюсь провалить задания по работе в поле.
– В том, что касается работы в поле, Адди очень хороша, – признал Элиот. – Она в этом деле была первой в классе, разве не так?
– Да. Но ты же знаешь, какая она. Мы закопаемся в учебниках и пособиях. Ну я и влипла!
Элиот не стал со мной спорить.
– Необходимо выяснить, почему в твоем случае отраженный мир стал разрушаться с такой быстротой, – сказал он.
– Совет это не волнует. Там считают, что это из-за меня и что я сделала это нарочно. Если меня не исключили, то только по одной причине – Адди заявила, что я слишком тупа и потому не понимала, что делаю.
– И они приняли ее слова во внимание?
– Еще как, – вздохнула я. – И вот теперь она ответственная за мое обучение. Каждую неделю должна представлять отчеты о том, как у меня идут дела. Разве это нормально? Адди сдала меня, и она же теперь оценивает мои успехи.
– Подожди. – Элиот поправил пальцем очки и сел на один из стоящих в коридоре диванов. – Мне надо подумать.
Дожидаясь, пока он до чего-нибудь додумается, я принялась рассматривать внушительную коллекцию кубков, выставленную у дальней стены и собранную во многом благодаря баскетбольному таланту Саймона. Награды за победы в чемпионатах штата и других турнирах. За кубками, помещенными в стеклянный стенд, были выставлены фотографии команд, которые их завоевали, – это были группы высоких, широкоплечих молодых людей в ярко-синей спортивной форме и с серьезными, почти угрожающими лицами. В школе баскетбол был не просто игрой, а чем-то гораздо большим. Даже у Саймона на фото вид был торжественный и серьезный – пока вы не замечали иронично изогнутый уголок рта.
Я невольно вспомнила улыбку Саймона из отраженного мира, которую он подарил мне накануне вечером.
Элиот кашлянул, и я от неожиданности едва не подпрыгнула.
– Нам нужно доказать, что ты не виновата, – произнес он. – Если мы сумеем это сделать, Совету придется изменить решение по поводу твоего наказания. Они отменят его и вернут тебе право посещать занятия вместе со всеми.
В груди у меня затеплилась надежда. Но мне было хорошо известно, что надежда – слишком хрупкая и потому опасная вещь.
– Хороший план, но весь мир, о котором идет речь, просто исчез. Если в нем и были какие-то доказательства моей невиновности, то я их уничтожила.
Я невольно содрогнулась от собственных слов, вспомнив тающее небо и исчезающих детишек.
– Есть записи, – сказал Элиот таким спокойным голосом, словно объяснял мне домашнее задание по тригонометрии. – Есть карта твоей матери. Имеются также образцы частот, оставшиеся после предыдущих Путешествий. Наконец, есть похожие, аналогичные отраженные миры, в которых можно найти полезные сведения. Совет ежедневно добавляет в архивы целые терабайты информации. Готов биться об заклад, что нужные данные там найдутся.
Я смутно представляла, что такое терабайт, но звучало это слово внушительно.
В душе моей снова затеплилась надежда, но я твердо решила не давать себе попасться на эту удочку.
– Адди не позволит мне копаться в архивах. Она уже распланировала половину занятий.
– Поиски в архивах я беру на себя, – заявил Элиот, открывая дверь кафетерия. В уши мне хлынул гам многочисленных посетителей.
– А мне что делать, пока ты станешь этим заниматься? – поинтересовалась я, принюхиваясь к запаху гамбургеров и консервированных зеленых бобов, от которого у меня засосало под ложечкой.
– Смешной вопрос, – ответил Элиот. – В теории было бы лучше, если бы ты готовилась к экзамену. Мне бы все же хотелось, чтобы ты его сдала.