Милый. Вот, значит, как. Я сильнее стиснула в пальцах пучок нитей. Все вокруг вздрогнуло, как при землетрясении. Испугавшись, я выпустила нити и бросила полный отчаяния взгляд на Адди, которая уже спешила ко мне. Схватив меня за руку, она потащила меня прочь от киоска. Когда мы оказались в противоположном углу вестибюля, она обрушилась на меня с упреками:
– Я же сказала, что ты должна только найти разрыв и изолировать цепочки последствий, а не играть на них, как на банджо!
– У меня рука дрогнула. Со связями там все в порядке. Надеюсь, я не…
– Нет, ты не произвела разделение, – ответила Адди.
Разрыв, однако, звучал все пронзительнее. Мне показалось, что еще минута – и у меня лопнут барабанные перепонки. Глядя на Саймона, Адди тоже зажала руками уши. В следующую секунду к нам подошли Монти и Элиот.
– Это ведь все ты? – спросил Элиот. – Я видел разрыв на карте. Это было похоже на взрыв шутихи.
– Разумеется, она, кто же еще, – усмехнулась Адди.
– Как мне это поправить? – испуганно обратилась я к Монти. – Мы можем все это как-то настроить?
– Путешественники ничего не настраивают, – произнес он, спокойный, как монах-буддист. – Мы делаем разделение.
Его слова привели меня в ужас.
– Адди, пожалуйста. Если Совет узнает, что я разрушила еще один мир…
– Я обо всем позабочусь, – заявила сестра и сунула мне в руки свою кожаную сумку. – Вы трое оставайтесь на месте. И ради бога, Дэл, держись подальше от Саймона.
Адди быстро пересекла вестибюль и остановилась неподалеку от киоска. Грудь ее вздымалась, словно она пробежала длинную дистанцию. Закрыв глаза, сестра вытянула руку параллельно полу. Пальцы зашевелились, делая грациозные движения. Она перебирала цепочки последствий, стараясь настроить их таким образом, чтобы они гармонировали со звуковой частотой окружающего мира.
На лбу Адди, у самых корней волос, выступили капли пота, в углах рта залегли морщины. Постепенно диссонанс стал меньше. Взглянув на Саймона и Бри, я увидела, что они как ни в чем не бывало спокойно о чем-то беседуют.
Однако сестра продолжала работать. Дыхание ее заметно участилось, щеки побледнели. Пальцы продолжали перебирать невидимые нити. Наконец Адди глубоко вдохнула и медленно, с облегчением, выдохнула. Она двинулась в нашу сторону, но, сделав несколько шагов, вдруг пошатнулась. Я бросилась к ней на помощь.
– Ты в порядке, девочка Адди? – спросил Монти.
– Да. – Она открыла глаза. – Да, в порядке. Дэл, чтобы я никогда больше не видела таких вещей. Ты к этому еще не готова.
– Поняла, – кивнула я.
От радости, что все обошлось, я даже не обиделась.
Дома, выждав немного, я приоткрыла дверь комнаты Адди и заглянула внутрь. Как всегда, меня поразил царивший в комнате порядок. Ни одного предмета одежды на кровати или на кресле, ни одной раскрытой книги на зеленом шерстяном ковре. Адди, сидящая на кровати с портативным компьютером на коленях, подняла голову.
– Ну, что еще стряслось? – спросила она.
– Ничего. Просто я хотела тебя поблагодарить. Ты меня спасла.
Сестра смущенно пожала плечами:
– Всегда готова помочь. Правда, раньше тебе это не было нужно.
– Я считала, что ты не веришь в метод настройки.
– Так оно и есть. Ты ведь видела, как трудно это было. Не всякий разрыв можно ликвидировать при помощи настройки, Дэл. Не всякий мир можно спасти.
Войдя в комнату сестры, я присела на краешек кровати:
– Почему ты это сделала?
Отложив в сторону лэптоп, Адди подтянула колени к подбородку:
– Что бы ты обо мне ни думала, я все-таки не совсем бессердечная.
– Я вовсе не…
– Так думают все. – Сестра сжала губы, и я с удивлением заметила, что они дрожат. – Считают, что я ставлю Путешественников выше всех людей на свете, потому что мне на всех наплевать. Это неправда. Но когда ты слишком беспокоишься о ком-то или о чем-то, это мешает тебе видеть картину, перспективу. Без Путешественников мы бы потеряли все, включая любимых людей. Заботиться о других – большая роскошь, Дэл. Не каждый может себе это позволить.
Прежде Адди никогда не говорила о Путешествиях и Путешественниках с такой горечью. Утверждала, что Путешествия – ее призвание, профессия Путешественника – то, к чему она стремится и чему готова посвятить всю жизнь. Но теперь, видя, как она потирает глаза ладонью, чтобы скрыть слезы, я начала понимать, что все не так просто.
– Да ты вовсе не бессердечная, – твердо сказала я. – Бессердечный человек сегодня ни за что не пришел бы мне на помощь.