Пока Адди прислушивалась, проверяя, права ли я, Монти вытащил из кармана упаковку крекеров.
– Господи, – вдруг произнесла сестра более мягким тоном, чем обычно, и положила ладонь на руку Монти. – Ты это слышишь?
– Ты о чем? – не поняла я, увидев, как дед вдруг опустил плечи.
– Когда-нибудь она все равно должна узнать, как это бывает, – сказал он. – Пусть это произойдет сейчас.
– Что случилось?
Я по-прежнему ничего не понимала.
– Прислушайся, – попросила Адди, и я снова уловила в ее голосе необычную теплоту.
Звук был стабильный и сильный, не слишком приятный, но и не таивший в себе угрозу. Даже мелкие разрывы казались мне более опасными. Однако в этом звуке было что-то необычное, новое и незнакомое. Вскоре звук вдруг начал затихать, словно теряющая завод музыкальная шкатулка, стал прерывистым и вовсе исчез. Глядя в ту сторону, откуда он исходил, я сквозь витрину увидела в обувном магазине пару средних лет. Мужчина и женщина держались за руки. Адди махнула рукой в сторону двери:
– Можешь проверить. Это безопасно.
Я проскользнула в магазин. Продавец, присев на корточки, помогал девчушке со стянутыми «хвостом» на затылке волосами обуть пару блестящих бальных туфель ярко-розового цвета. Я узнала ее. Это была девочка с воздушным шаром. Та самая, из Паркового Мира, она помогла нам с Адди спастись. Наверное, параллельный мир, в котором я ее видела, был по звуковой частоте близким к тому, где я находилась теперь. В прошлый раз вид у нее был весьма жалкий. Теперь же, переводя взгляд с туфель на отца и обратно, она буквально светилась радостью.
Увидев, с каким обожанием смотрит на нее отец, я невольно позавидовала ей. Но это было ничто в сравнении с тем облегчением, какое я ощутила, поняв, что девочка не обнаруживает никаких признаков нестабильности. С того расстояния, которое нас разделяло, ее звучание показалось мне вполне нормальным.
– Они тебе великоваты, – сказал продавец, нажимая на туфлю в том месте, где был большой палец ноги девочки. – Ну-ка, попробуй пройтись в них, дорогуша. А мы посмотрим, как они на тебе.
Девочка, радостно блестя глазами, зашагала в моем направлении.
– Мне они ужасно нравятся, пап! – воскликнула она, но звук ее голоса вдруг задрожал. Цвета вокруг меня стали тускнеть. – Это туфли принцессы!
– А ты и есть моя… – произнес отец девочки, но его голос резко пресекся.
Кто-то в этот самый момент разделял мир, где находились мы с Адди и Монти. Я попятилась к двери, думая только о бегстве. Но когда я попыталась жестами сообщить сестре об опасности, она подняла руки и отчетливо, хотя и беззвучно, промолвила:
– Продолжай работать.
Когда я обернулась, отец девочки лежал на полу. Какая-то женщина склонилась над ним – я видела, как она прокричала что-то продавцу, но слов не разобрала. Все происходило как в немом кино. Продавец бросился к телефону и, набрав номер, стал, шевеля губами, торопливо говорить что-то в трубку.
Резко обернувшись, я посмотрела на девочку. Рот ее был широко раскрыт в беззвучном крике, грудь вздымалась и опадала. Туфли из ярко-розовых превратились в серые. Я сделала шаг ей навстречу, надеясь успокоить ее, и вдруг застыла на месте.
А если причиной происходящего являлась я? Если мое неудачное вмешательство в Парковый Мир привело к нестабильности в этой параллельной реальности, которая была по звучанию схожа с той, какую я разрушила?
Внезапно все вокруг меня стало восстанавливаться – звуки, цвета. Прошло несколько секунд, и все стало как прежде. За исключением отца девочки – он по-прежнему лежал на полу. От него не исходили никакие звуковые колебания. Звучал ли он раньше, я не могла сказать, но предположила, что, наверное, нет. Похоже, мужчина был отражением Оригинала, который в Главном Мире уже умер.
– Папа, – дрожащим голоском произнесла девочка.
Внезапно рядом со мной возникла Адди. Обняв меня за плечи, она повлекла меня к двери. Всхлипы и рыдания девочки становились все громче. Люди на улице сквозь витрину пытались разглядеть, что происходит в магазине. Послышалось приближающееся завывание сирен.
– Пойдем скорее, – сказал Монти, беря меня за руку. – Ты здесь ничего не сможешь поделать. Пусть все идет своим чередом.
– Ты знала, – с трудом проговорила я онемевшими губами. – Ты знала, что он умрет. Мы не должны знать о таких вещах.
– Он был мертв задолго до того, как мы появились в этом параллельном мире, – произнесла Адди, поглаживая меня по голове. – Он был терминальным эхом.