– Я верю, – промолвила я, чувствуя, что все, о чем так много говорили Члены Совета, дрогнуло и зашаталось от слов молодого человека.
Против собственной воли я подумала о настоящем Саймоне, с которым должна была увидеться на следующий день. О том, у которого под глазами по непонятной мне причине залегли тени, а в голосе нет-нет да и проскальзывали нотки печали. А если и он думал так же, как тот Саймон, с кем я общалась сейчас?
Если бы его мать снова заболела, люди бы об этом знали. Когда ей поставили диагноз, семье Саймона так или иначе помогали соседи, да что там – практически все жители нашего района. Если бы беда случилась вторично, все было бы точно так же. Саймон не желал откровенничать со мной – ведь еще три недели назад он фактически не подозревал о моем существовании. Но он наверняка рассказал бы хоть кому-то, что болезнь вернулась. До меня бы дошли какие-то слухи, что-нибудь да просочилось бы.
Я вдруг с удивлением осознала, что никогда не слышала, чтобы кто-то говорил об отце Саймона – даже когда его мать была тяжело больна.
– А с кем ты теперь живешь? – поинтересовалась я. – С отцом?
Брови Саймона сошлись на переносице, лицо помрачнело.
– Я даже не знаю, где он.
– А он знает о том, что твоя мама умерла?
– Он не заслуживает того, чтобы об этом знать. А я сам могу о себе позаботиться.
– Не сомневаюсь, – сказала я, заметив, как после сказанного в глазах Саймона блеснула сталь, а около его губ залегли жесткие складки. Мало того, он пытался позаботиться еще и обо мне. – Спасибо, что не стал пытаться подбодрить меня всякими глупыми фразами, которые обычно принято произносить. Большинство людей использовало бы именно их.
Вот оно, мелькнуло у меня в мозгу. Уголки губ Саймона едва заметно приподнялись, и на его лице проступила тень той самой удивительной улыбки, которую мне в последнее время так часто приходилось видеть.
– Я не вхожу в это большинство, – произнес он.
– Это правда, – подтвердила я. – Ты лучше.
Я никогда не переставала удивляться тому, что, отличаясь от Оригинала в каких-то деталях, в самых важных чертах и характеристиках люди-эхо повторяли его.
Внезапно я покраснела. Саймон рассказал мне о каких-то очень личных, по сути, трагических вещах. А я думала о том, какие ощущения испытала бы, поцеловав его. Если существует ад, решила я, окинув взглядом ряды могил, то мне непременно предстоит отправиться именно туда.
Я снова услышала голос Адди – на сей раз уже гораздо ближе. Сестра явно шла по моему следу.
– А вот теперь мне действительно пора, – сказала я.
– Ты постоянно только об этом и говоришь, – хмуро заметил Саймон.
– Неужели?
– А разве нет?
Он тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения, вырвал из этюдника лист бумаги и протянул мне:
– Вот, держи. На перспективу.
На листе я увидела себя. Это был всего лишь набросок. Я стояла, прислонившись к дереву, окруженная облаком листьев. Черты лица показались мне чересчур резкими, но в моем изображении было нечто такое, что притягивало взгляд. Пожалуй, я бы сказала, что на такую девушку невозможно было бы не обратить внимания.
– Все здорово, просто прекрасно. Но это не я.
– Говорю же, на перспективу, – с нажимом повторил Саймон, и уголки его рта едва заметно изогнулись вверх.
Я не смогла найти подходящие слова, чтобы поблагодарить его – не только за рисунок, но и за то, что он видел меня такой, какой я была изображена на листе из этюдника. Мне отчего-то показалось, будто слова здесь вообще излишни.
– У меня ничего нет, чтобы… – начала я, но замолчала.
Вместо того чтобы закончить фразу, я достала из кармана листок бумаги, быстро сделала из него звездочку бледно-желтого цвета и протянула Саймону. Он взял ее большим и указательным пальцами и внимательно рассмотрел.
– Когда-то люди путешествовали, ориентируясь по звездам, – сказал он.
– Это потому, что звезды настоящие. Они не лгут.
В отраженных мирах увидеть звезды было невозможно из-за смога, но они везде были одинаковыми. Они являлись константой, где бы мы, Путешественники, ни оказались.
Вероятно, таким был и Саймон.
Глава 25
Когда я присоединилась к Адди и Монти, дед ласково похлопал меня по руке.
– Ну как? Чувствуешь себя получше?
Я пожала плечами. Не знаю, что Адди увидела в моем лице, но его выражение заставило ее воздержаться от очередной нотации, так что всю обратную дорогу она молчала. Монти шагал следом за нами. Немного отстав от сестры, я пошла рядом с ним.