– И как понимать твои слова? – произнес Саймон.
– Всем известно, что ты ни с кем не завязываешь серьезных отношений. Ты можешь вспомнить, когда в последний раз встречался с одной и той же девушкой продолжительное время?
– Девушки прекрасно знают, на что идут.
– Они наперебой твердят о том, какой ты замечательный парень. – Подружки Саймона говорили и о других его достоинствах, но мне не хотелось тешить его самолюбие. – Впрочем, я тебя не осуждаю. Но я должна была бы быть слепой, чтобы не заметить, что новая пассия появляется у тебя в среднем каждые шесть недель. И ты должен быть слепым, чтобы не видеть, что Бри явно нужно нечто большее.
– Хочешь поговорить о слепых? Что ты думаешь насчет того парня на занятиях по музыке? О Ли?
– Об Элиоте? Я ведь объяснила тебе, что мы с ним просто друзья.
Саймон усмехнулся:
– Ну что ж, друзья так друзья. Ладно, я пошел.
– Будь осторожен, – сказала я, с удивлением чувствуя, как больно я задета. – Бри не намерена удовлетворяться ролью временной подружки.
Дверь за Саймоном захлопнулась.
Я направилась обратно в комнату и стала смотреть на написанные нами ноты. Затем взяла в руки скрипку и сыграла свою партию. Без партии Саймона она прозвучала как-то одиноко.
– Я вижу, вам дали необычное задание, – сказал появившийся в дверях Монти.
– Привет, дед. Нам это задали в школе. Я должна сочинить музыкальное произведение вместе с кем-то еще.
– И ты занимаешься этим с Саймоном. – Монти едва заметно улыбнулся. – Куда же он отправился?
– На свидание, – ответила я и заиграла пьесу Баха.
– Ага. И ты позволила ему ускользнуть.
Я опустила смычок:
– А что я должна была сделать? Повиснуть на нем? Украсть у него ключи от машины?
Пожалуй, выкрасть у Саймона ключи я смогла бы. Но хотелось, чтобы он остался по своей воле. Я мечтала, чтобы Саймон выбрал меня. Монти со скорбным видом покачал головой:
– Ты думаешь, Роуз досталась мне легко, как яблоко, сорванное с дерева? Приложи хоть какие-нибудь усилия.
– Он не Путешественник.
– И что?
– Но разве Совет не относится… неодобрительно к таким вещам?
Монти со свистом втянул в себя воздух.
– С каких это пор тебя это останавливает? У тебя ведь есть какая-то внутренняя связь с этим парнем, разве не так? Когда Мультивселенная хочет сообщить тебе что-то, лучше к ней прислушаться.
На мой взгляд, Мультивселенная посылала мне противоречивые сигналы. Как и сам Саймон.
– Он отправился на свидание с другой девушкой.
– Ну так предприми что-нибудь. Ты многое можешь, если тебе чего-то по-настоящему хочется. – Присев на стул, Монти провел пальцами по клавишам пианино и встал. – Ну что, давай обедать?
– Я приду через минуту.
Я стала рассматривать ноты мелодии, которые мы с Саймоном написали вместе. Он не смог бы правильно изобразить скрипичный ключ, даже если бы от этого зависела его жизнь. Он встречался с Бри. К тому же не был Путешественником. Конечно, то, что я завязала некие особые отношения с его эхом, было плохо, очень плохо. Но влюбиться в Оригинал гораздо хуже.
Увы, было уже слишком поздно…
Глава 28
– Что у нас запланировано на эту неделю? – спросила я у Адди вечером, накрывая на стол. – Будем продолжать заниматься инверсиями?
– На сей счет Латтимер мне пока ничего не говорил. У меня для тебя приготовлено кое-что приятное.
Я побоялась спросить, что именно моя сестра считает приятным. Впрочем, поскольку Латтимер приказал ей активизировать мою подготовку, было ясно, что она в любом случае выполнит любую директиву Совета.
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь о чем-то приятном? – поинтересовалась мама.
– Жаль, что мне не удалось пообщаться с твоим приятелем, Дэл, – сказал папа, массируя мамины плечи. – Он ведь к нам еще зайдет?
– Понятия не имею, – ответила я. – Мам, что-то не так?
– Ничего.
Отец тоже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но промолчал.
– Мы ведь уже не маленькие дети, – заметила Адди. – Вам больше не нужно защищать нас и ограждать от неприятностей.
– Чем вы сейчас занимаетесь? – спросила я, не выдержав. Отец посмотрел на меня так, словно я нарушила неписаный запрет. – Зачем вам понадобилась карта Элиота?
– Это секретная информация.
– Речь идет о вполне решаемой проблеме, – добавила мама.
Вполне решаемая проблема вряд ли стала бы причиной восковой бледности на усталом мамином лице и не смогла бы вызвать появление серебряных нитей в песочного цвета волосах отца. Если бы речь шла о чем-то не слишком серьезном, родители не разговаривали бы шепотом у себя в комнате за запертой дверью, не возвращались бы домой поздно вечером и не раздражались из-за пустяков. Было ясно, что им приходится иметь дело с чем-то таким, что можно было бы назвать противоположностью вполне решаемой проблеме.