– Мы бы с удовольствием вам помогли, – предложила Адди. – Моя практика почти закончена, да и Дэл все-таки не полная бестолочь.
– Эй! – возмутилась я.
– Слишком опасно, – покачал головой отец. – От вас требуется одно – быть максимально осторожными. Обращать внимание на все, что покажется вам странным – особенно в Главном Мире.
– Вы всегда можете поговорить с нами, – промолвила мама. – О чем угодно.
Услышав эти слова, я ощутила раздражение. Родители заявляли, что с ними можно поговорить в любой момент, но когда доходило до дела, беседа превращалась в очередную нотацию. Я была сыта ими по горло.
В комнате повисло тяжелое, неловкое молчание. Наконец мама, так и не притронувшись к еде, встала из-за стола и сказала:
– Продолжайте заниматься своим делом. Скоро все придет в норму.
Отец, мимоходом взъерошив мне волосы, отправился следом за ней наверх. Окинув взглядом заставленный едой стол, Адди заметила:
– Они говорят неправду.
– Ясное дело, – кивнула я.
– Инверсии, – продолжила она, щурясь. – Отец хочет знать, не видели ли мы инверсии в Главном Мире. Похоже, проблема серьезная – настолько, что в Совете все с ума сходят от беспокойства.
– Они, как всегда, берутся за дело не с той стороны, – подал голос Монти, запихивая в рот кусок чесночного хлеба. – Инверсии – только симптом.
Адди внимательно посмотрела на него:
– А что бы сделал ты?
– Я слишком долго оставался не у дел, чтобы что-нибудь предпринимать, – вздохнул Монти, и сестра разочарованно откинулась на спинку стула. – Но будь я моложе, проявил бы больше любопытства, чтобы выяснить, в чем дело.
Адди, медленно кивнув, сказала:
– Дэл, сегодня ты моешь посуду.
– У тебя есть какие-нибудь планы на вечер? – спросил Монти, когда она вышла из комнаты, и покосился на мой рюкзак, который стоял у двери, ведущей во двор.
– Я как раз над этим размышляю, – ответила я, ковыряя вилкой остывшую еду.
– Думать мало, надо делать. – Монти озорно подмигнул мне. – Мне кажется, сейчас самое время, чтобы съесть сладкий жареный пирожок. Как ты полагаешь?
Кондитерская, где продавали пончики и прочие лакомства, наверняка уже была закрыта, но мне было понятно, что Монти имел в виду.
– Пойду узнаю, что и как, – сказала я.
Вероятно, я давно уже должна была усвоить простой урок – Путешествовать, не имея четкого плана, глупо. Но переход в Мир Пончиков стал для меня привычным. Даже издаваемая им звуковая частота, отклоняющаяся от частоты Главного Мира больше, чем во время моего последнего визита, не показалась мне слишком дискомфортной. К сожалению, только когда я оказалась рядом с домом Саймона, мне пришло в голову, что в этом параллельном мире он, вероятно, тоже пошел куда-то вместе с Бри. Например, на вечеринку. Или в кафе «Грандис». Да мало ли куда. Несколько поцелуев в машине или на улице вовсе не означали, что Саймон – мой парень. И потом, мы с ним так мало общались, что трудно было понять, что у него на уме.
Джипа Саймона нигде не было. Уже смеркалось. Дом Саймона выглядел так же, как в Главном Мире, – симпатичное одноэтажное здание с покатой крышей. Только в окне на фасадной стороне отсутствовал флажок средней школы имени Джорджа Вашингтона, а ставни были не красными, а зелеными. Живая изгородь вдоль подъездной аллеи была аккуратно подстрижена. По периметру участка выстроились солнечные фонари.
Поскольку ожидание могло оказаться долгим, я устроилась на бетонных ступеньках крыльца и принялась сворачивать бумажные звездочки. С каждой минутой становилось прохладнее, поэтому мне пришлось надеть вязаные перчатки с обрезанными пальцами.
Вскоре мне стало казаться, что я сделала большую глупость, явившись сюда. Если бы мои родители узнали об этом, то пришли бы в ярость, а Адди догадалась бы, что со мной происходит что-то неладное. Я снова рисковала, опять поставила все на карту – и по той же причине: меня больно задевало то, что Саймон предпочел мне Бри.
Я сунула руку в рюкзак, и в этот самый момент из-за угла вынырнул автомобиль с зажженными фарами и свернул на подъездную аллею. Скрипнули тормоза. Саймон выбрался из джипа. В руке он держал пластиковый пакет с эмблемой бакалейного магазина.
– Эй, привет! – воскликнул он, увидев меня.
– Не думай, что я за тобой охочусь, – сказала я и тут же поняла, что сморозила очередную глупость.
– Рад слышать. По-моему, ты замерзла.