– Ну-ну, хорошая моя. Справимся как-нибудь, – приговаривал Заэр и по его лицу текли крупные слезы. – Моя ты теперь, Аня. Будто родная мне стала. Давай ты посмотришь на свою руку, да расскажешь мне потом, как ты это смогла сделать?
Молодой мужчина ласково коснулся правой руки девушки и взглядом указал ей на мерцающий браслет из мелких, почти прозрачных золотых листьев, который теперь обвивал ее запястье. Он показал ей и свою правую руку, на которой был похожий браслет, только листья были чуть крупнее, чем у нее, но такой же формы и вида.
Пока Анэя рассматривала то, что видимо сама и сотворила, молодой и сильный мужчина продолжал впитывать густое светло-золотое тепло, которое его Аня так щедро распространила вокруг него, а левой рукой продолжал поглаживать девушку по спине. Даже он не мог бы до конца оценить этот дар, ведь только двое в этом погибающем мире узнали бы то, что происходило в этом месте сейчас.
Добровольные узы, которые девушка от всей своей Сути потянула к Заэру, имея огромное желание отблагодарить его, а также разделить с кем-то свою ношу и одиночество – называлось магами Вторым Дыханием – неоценимым даром, который могли отдать только добровольно и принять точно также, исключительно добровольно. Недавно размышляя о том, что ей повезло сразу встретить Заэра, девушка-попаданка была абсолютно права.
Сам мужчина также размышлял в себе о том, что рано похоронив свою любимую, которая носила под сердцем их ребенка, Заэр мгновенно состарился и потерял себя. Его жена погибла, выпитая досуха сущностями во время прорыва и после этого мир для молодого мужчины погас и стал однотонным и блеклым. В свои пятьдесят девять он выглядел дряхлым стариком, ощущая слабую радость бытия лишь в тех случаях, когда кому-то требовалась его помощь. Он стал Агилэ восемь месяцев назад, вызвавшись по собственному желанию.
По указу хозяина крыльев, чтобы можно было уберечь быстро редеющее население этого мира, в каждом населенном пункте избирали «жертву», которую называли Агилэ и которая при очередном нападении сущностей должна был выйти добровольно навстречу смерти, дав тем самым остальным возможность и время для ухода в безопасные горные места. Агилэ в ответный дар позволялось одно желание, которое исполнялось неукоснительно любым, кому оно было адресовано. Отказать в исполнении желания было себе дороже, ведь тогда могли просто изгнать того, кто пошел против указа и не хотел помогать спасать население.
Поначалу некоторые из Агилэ использовали одно такое желание в корыстных целях, но плата потерей жизни охладила таких вот желающих очень быстро. В скором времени в основном старики и умирающие стали предлагать себя и становились Агилэ для своих близких. Их желания зачастую были направлены на примирение родных или на то, чтобы принести какую-либо пользу выжившим близким.
Заэр не особо хотел жить и просто влачил свое существование день ото дня. Лишь после того, как он вызвался быть добровольцем, хотя его многие отговаривали, жалея доброго к другим и безотказного на помощь старика, он начал ощущать, что стал собирать себя по кусочкам заново. Самая его Суть преображалась, подпитываемая уверенностью, что его поступок дать шанс на спасение другим был благороден, а приближающаяся смерть позволит ему вскоре встретиться с любимой и своим нерожденным ребенком. Его жизнь хоть и наполнялась смыслом во имя великой цели, но все же он был в ней очень одинок.
У Заэра не было особенного второго зрения, но его обычное видение было более развитым, чем у большинства. Он с детства обладал предрасположенностью к сдержанности и всегда любил более слушать и наблюдать, нежели говорить и показывать, но говорить и показывать он любил почти также, вот только не с каждым. Недолгое уединение позволило ему преобразовать себя некоторыми способностями после того, как уже будучи Агилэ, он обрел смысл своей жизни в жертвенной скорой смерти.
Прямо сейчас Анэя видела перед собой молодого здорового мужчину. Его сильное сердце ровно и мощно билось внутри. Темно-красная кровь циркулировала в его теле, не смешиваясь с красно-оранжевой субстанцией, которая в его внутренних потоках иногда распадалась на яркий красный, насыщенный оранжевый и бледный желтый. Сейчас к основным цветам этого удивительно могучего и высокого мужчины добавился еще и зеленый. Если не судить по его ветхой, заплатанной одежде, которая теперь натянулась во многих местах, подчеркивая контуры тела, можно было бы утвердительно заявить, что он явно благородных кровей.