Как я это сделала, так и не поняла, но искорки перестали опускаться на воду, вместо этого все цветные огоньки, включая те, что осели уже на песок на берегу, повинуясь моему нетерпению стали собираться около меня в единую сферу, которая увеличивалась в размерах до тех пор, пока в нее не влились все прилетевшие со стороны кораблей цветные элементы.
«Справедливость по Анне Макаровой? – спросила я внутри себя, и сама же себе тут же дала ответ. – Скорее простое уравновешивание. Они же первые отправили, вот я им и верну.» Огромная единая разноцветная масса полетела к кораблям. Грохот был такой, что нас на берегу потряхивало волнами отката.
Что было с кораблями? Насколько мое зрение позволило увидеть, некоторые из тех, что были ближе к нам попросту исчезли. Неужели я уничтожила их, хотя намерения уничтожения не испытывала. Во мне оно не рождалось в том моменте, когда шар летел в обратную сторону. Пара желаний, которые управляли мной мгновение назад — это попытка избавиться от надоедливой непонятности и не дать невинным пострадать, если они и вправду могли пострадать.
То, что простые люди были ни при чем во время делёжки власти между всякими правителями я и ощущала, как невинность. Не их была вина в том, что кому-то чего-то мало и захотелось взять больше и лучше у тех, у кого есть это якобы большее и лучшее. Но разве эти коричневые земли лучше тех, которыми уже владеет этот Шаэнэр? Здесь даже растений нет. Торчат только серые и сухие кустики и дует светло-коричневый ветер. Наверное, дело в горах, которые виднеются вдали и тех самых шахтах.
– Благослови вас, Аграэс! - робкое прикосновение к моей руке.
Я обернулась. Маленькая, худенькая девчушка в сером платье держала мою ладонь и смотрела на меня серо-коричневыми глазами.
– Благослови! – сказал еще кто-то.
– Благослови, Аграэс!
Кучка людей, стоявших рядом, шептала эти слова, глядя на меня. Смысл их пожеланий мне был понятен. Некий местный бог или еще кто-то по имени Аграэс призывался ими для того, чтобы отблагодарить меня за их спасение. Хорошо. Значит свои жизни они ценят. Хотя смысла этой жизни, судя по их виду, не видят. Вид и видеть...
Почему такие странные мысли? Рассуждаю как… как… как… как кто? Я улыбнулась людям, чтобы окончательно увести свои мысли в другое русло. Некогда было думать о том, ценят ли они что-то или не ценят. Вообще это их дело.
– Будьте здоровы! – ответила я, решив не затягивать и перейти к полезному для себя.
– Скажите, кто вы? И что это за место? – Мне хотелось побыстрее узнать ответы. Чувство нетерпения усиливалось, и я подавляла его в себе намеренно и постепенно. Во мне ощутимо бурлило что-то непонятное и необузданное после запуска цветной массы, хотя я не замечала раньше за собой такой несдержанности.
Женщина, которая скорее всего была матерью девочки, продолжающей держать меня за руку, чуть вышла вперед, опасливо глядя на мою ладонь и негромко произнесла:
– Вэйморон... почтенная... майса... кх... – она прокашлялась, посмотрела на меня и видя, что я ничего не сказала, продолжила, – «Вэй» - крылья нашего правителя, «морон» - погибель всем, кто воспротивится его крыльям. Мы живём здесь, в рыбацкой деревне... кх... бывшей рыбацкой раньше, сейчас нам нельзя ловить рыбу... кхм... мы вас благодарим за спа... помощь, – завершила она свой недолгий рассказ.
Надо же, на слове спасение она одернула саму себя. Не считает спасением возможность продолжить жить? Странное место и будто само его название означает не «Погибель от крыльев», а намекает, что тут просто все, что делаешь поставят тебе же в вину и после за это еще и покарают. Деревня у моря, но рыбачить нельзя. Что, мало рыбы? Или просто прихоть очередного «Шаэнэра» местного разлива? Мы уже пару минут стояли в полной тишине. Я, глядя на жителей Вэйморона, а они, глядя на меня. Девочка опустила мою руку и отошла к матери, когда та, кивнув ей, намекнула тем самым отойти подальше.
Ладно. С чего-то нужно начинать. Может попробовать мыслью проснуться, как порой мне удавалось это сделать в кошмарах? Я закрыла глаза и потянулась воспоминаниями к дому, к своей кроватке и подушке. Открыла глаза. Эх, нет! Не вышло. Передо мной так и стояли несколько деревенских жителей и в молчании чего-то ждали.