– Так объясни мне, попробуй. До этого мне вроде бы удавалось понимать то, что ты говоришь. Что сейчас то поменялось? – я начинала злится на него и на свое бессилие.
За время возвращения мы уже касались этого вопроса, но он не позволял мне сканировать его зрением. Он вообще постоянно молчал и неохотно вступал в разговоры, избегая смотреть на меня.
«Мне даже не завалить его физически и не сделать по-своему, – стала размышлять я, – он выше меня на голову, больше и явно сильнее. Не завалить и не связать, под рукой нет никаких крепких веревок. Атаковать его я тоже не могу, так как он не атакует меня Силой. Отражать мне было нечего ему. Отражать физическую силу своей физической силой… сомневаюсь, что мы в одной весовой категории и что мое отражение распространилось в том числе и на мир физический».
Нет. Этот вариант пробовать мне не хотелось от слова совсем, и я пребывала в ожидании его ответа. Молчание затягивалось. Заэр по-прежнему тяжело дышал и не разжимал кулаков. Может огреть его со всей силы камнем, вырубить и все же просмотреть, что там в нем такое, что он постоянно хочет пить? Особенно пить, даже не есть.
– Все поменялось, Анэя. Я поменялся, – стал бормотать он. – Единственная нить, которая удерживает мое сознание – это браслет. Он постоянно жжет мою руку, когда я нахожусь на перепутье выбора.
– Какого выбора, Заэр? – громко спросила я. – Почему ты не сказал мне об этом? Придумали бы что-нибудь. Я бы помогла тебе, даже если бы пришлось снова отключиться на три дня! Даже, если бы мне теперь пришлось тебя тащить!
В запале я закричала, чувствуя отчаяние и пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, но следующие его слова погасили во мне этот запал полностью.
– Помогай. Я не против, – он повернулся ко мне с кривоватой ухмылкой, которая больше походила на оскал. – Для начала можешь снять одежду, а потом посмотрим, станет ли мне легче.
Я не узнавала его. Он стал медленно приближаться, хотя тут, итак, было мало места, и мы стояли недалеко друг от друга.
– Ты такая привлекательная, сплошной соблазн. Поможешь, наверное, даже утолить мою жажду полностью, – продолжил он, алчно глядя на меня и встав почти вплотную, нависая. – Она всего меня просто пожирает страстью.
Я отшатнулась от него в ужасе и чуть не упала назад, но он подхватил меня и прижал к себе, жадно вдыхая носом мой запах и продолжая нести какой-то бред на счет моего вкуса. Я попыталась его оттолкнуть, но проще было сдвинуть эти горы. Я услышала, как бешено стучит его сердце и как он, прижавшись ко мне, застонал.
– Как же я хочу тебя выпить, – задрожал он.
Я не двигалась, мысленно просчитывала ситуацию и искала выход. Нужно было попробовать достучаться до него еще раз.
– Заэр, тише, успокойся, давай присядем. Поговори со мной. Смотри, какие у нас красивые браслеты. Мы с тобой почти родные теперь, помнишь? Ты мне почти как брат, сам же говорил, когда банки наполняли…
Зря я это сказала, ибо в следующую секунду он зарычал, сгреб меня в охапку, и я оказалась на земле, придавленная им полностью так, что даже дышать было трудно.
– Заэр, пожалуйста, прекрати. Что с тобой? – я начала плакать.
Он будто не слышал меня и начал щупать мое тело своими горячими ладонями. Мое платье было обычной, простой не магической одеждой и не было особо прочным. Он чуть отстранился и рванул его в районе воротника, разрывая платье и оголяя грудь. Не останавливаясь, он трогал мое тело и начинал задирать подол платья, игнорируя полностью мои попытки сбросить его с себя. Меня всю трясло, но не от холода. В висках стучала кровь, и я стала желать того, чтобы кто-нибудь меня вырубил, чтобы я отключилась, чтобы не знать, что будет позже. Мне было страшно. Моя память внезапно взорвалась вспышкой и подкинула мне несколько образов в голове, и я поняла, что конкретно и как станет для Заэра «утолением жажды».
Неизвестность более не пугала меня. Маленькая кучка воспоминаний о супружеской жизни вернулась ко мне и когда он раздвинул мои ноги и убрал последние препятствия, разделявшие наши тела, я уже поняла, что не смогу избежать его напора и спокойная ясность окончательно заполнила меня.
Я прекратила попытки вырваться, а Заэр в этот момент перешел последнюю черту, разделившую нас на «до и после». Он с хриплым стоном стал бешено двигаться, больно заполняя меня собой, но у меня не было времени думать о боли. У меня была только решимость. У меня был шанс получить ответ. Чистая мысль пришла ко мне вместе с уверенностью, что именно сейчас я точно смогу. Хладнокровное намерение росло и усиливались во мне; стоило поблагодарить за это частично открывшуюся мне память об отношениях между мужчиной и женщиной. Я совершенно успокоилась, приняв свою не первую девичью боль.