– А вот тут ты ошибаешься! – нагло перебила я его. – Это ты сам ничего не знаешь о своем мире, полученном в наследство от Великой Матери и сам ничего не можешь! Ты даже не понимаешь, как вылечить болезнь, поразившую тебя и твой мир! Вместо того, чтобы изучить свое наследие, ты просто качал из него для себя «примитивные радости», чтобы потешить свое самолюбие и заглушить комплексы. Хочешь походить на Высших Существ? Не с того начал!
Я говорила холодно и презрительно, у меня все меньше оставалось желания продолжать этот разговор. При упоминании Высших Существ, Аграэс дернулся, как от пощечины.
– Не смей это говорить… – угрожающе зашипел Дитя Единого.
– Даже если бы я стала в этой долине трупом, выполняя наш договор, то Заэр дотащил бы меня до твоего храма, и я лежала бы там… мы оба лежали бы там, погибнув при спасении твоего же владения, пока ты бы размышлял о своем величественном увядании, о котором сложат песни и легенды. Да, да! Я тоже вижу тебя насквозь теперь! Благодарю за … печатный подарочек!
Аграэс молчал, буравя меня взглядом, а я продолжала совершенно без страха.
– Чтобы разрушить добровольную связь с Заэром ты попытался хитро обойти божественный закон свободной воли Единого. Ты хотел хитро вынудить меня отказаться от него, если он, не выдержав по неопытности запрет Силы, сорвется.
– Врешь!!! Лживая дрянь!!! Врешь!!! Ты видела внутри него, что он возжелал тебя, выбор все равно был его. Он дал печати внутреннее согласие! Сам! Он повелся на твои же нежные слова, что ты готова на все ради него!!! И ты действительно, была готова на все! Это ты подтолкнула его к краю! К чему ты теперь ищешь ему оправдания? – кричал Аграэс.
– Я не оправдываю его! Я его просто понимаю! – мой голос стал совсем холодным и жестким. –Ты то сам чего так напрягаешься? Не тебе же пришлось терпеть боль от насилия.
– Лжешь! – отрезал он в ответ, проигнорировав слова о боли. – Ты хочешь его оправдать!
– Даже если и так, что тебе до этого? В отличие от тебя, этот человек помогал мне, трижды спас мне жизнь, стал моим другом. А что ты? Вместо настоящей поддержки и помощи, вместо того чтобы остаться, поговорить с нами, составить план, ты уничтожил все свои оставшиеся силы, лишь бы только успокоить свою зависть? Ты жалок! – твердо говорила я. – И знаешь что? Я выполню наш договор. Вылечу этот мир, найду способ, даже если это будет стоить мне еще одной жизни!
Наступило полнейшее затишье любых мыслей. Аграэс в упор смотрел на меня и не мог понять моих намерений.
– Но знай, – продолжила я также в упор глядя на него. – Когда я приду к тебе за исполнением своего желания, тогда перед тобой и будет действительно властолюбивая и неумолимая женщина! Я заберу у тебя этот мир, пожелаю твое место и тем самым окончательно дарую этому миру истинное спасение! Спасение от того, кто тысячелетиями просто играл в него, не щадя и не жалея. А это тебе ответный подарочек. Забирай!
Чем дольше я находилась в божественном сне, тем отчетливее постигала свои возможности. И да! Я не могла нападать первой на кого бы то ни было. Но сейчас, поглотив в его печати частицу творца, преодолев боль от насилия простым пониманием, я смогла услышать голос этого мира. Мы были на одной волне с Дитеррой. Аграэс совершенно не понимал этот мир, не интересовался им, игнорировал его зов, а я стала частью мира, он принял меня, он открыл мне себя и передал часть своих воспоминаний, в том числе и о поступках Аграэса.
На моей правой руке теперь висело два золотых браслета. Один связывал меня с Заэром. Другой связывал меня с Дитеррой. Добровольно, без всяких контрактов и условий, связь эта была чистосердечная. Видя, что моя последняя надежда достучаться до Аграэса угасает, я решила дать ему попробовать его же блюдо и имела на это полное право, благодаря способности отражения!
Я сильнее выпрямилась и уже посмотрела на него совершенно спокойно, я видела, как он сжался от понимания, что сейчас ему придется испытать на себе частичную обратку за те поступки, которые он совершал по отношению к Дитерре. Я была неумолима и Аграэс понимал это. Я заполнила настолько плотно воспоминаниями мира его сон, что пока он будет его спать, восстанавливаясь, божественный сон станет ему настоящим кошмаром, из которого ему не выбраться пока показ «фильма» не закончится.