Фиолетовый огонек был сегодня в ней особенно ярким и напоминал маленького птенчика, который жил в ее сердце и освещал все тело. На вопросы о самочувствии она не ответила, но Анэя уже твердо решила, что обязательно проверит, что с девочкой, когда они закончат поглощение банок и потренируются применять Силу вдвоем с Заэром. Если девушка не могла атаковать, то Заэр мог это делать. Она просто будет отражать его намерение, а он заодно будет практиковать силовой щит, принимая обратно то, что отправит в атаку.
Когда прошло часа три их работы, они прервались, пошли и присели на лавку во дворе, обсуждая кое-какие свои открытия. Спустя минут двадцать к ним прибежала гневная Ваэлма и размахивая руками, кричала так, что вокруг их двора стали собираться зеваки.
– Ты что же это натворила с моей ненаглядной доченькой? Она заразилась от тебя чем-то, признавайся! Лежит на кровати и не встает. Отказывается пить и есть. Странно смотрит и перестала одеваться тепло, сказала, что не мерзнет. Люди добрые! Кого я приютила на свою голову!
Добрые люди были рады такому к ним вниманию и стали возмущенно перешептываться и ждать, чем же кончится эта сцена. Добрые люди вообще в последние дни жили полной жизнью, ведь в деревне то и дело происходило что-нибудь новенькое.
– Ваэлма, объясните толком, что случилось? – спокойно спросила Анэя. – Если возможно что-то сделать, то пойдемте, осмотрим Камэю. Уверяю, каша была свежей вчера, а другого она у нас не ела. А мы не больны, чтобы заражать.
– Не шуми, ты, Ваэлма. Сейчас все решим, – вклинился в разговор Заэр. – Где девочка?
– Думаешь, я вас к ней подпущу теперь? Вот и доверяй вам присмотреть за ребенком, ежели мать по важным делам ушла, – верещала женщина.
– А ну, притормози! Сама отдала ее с ночевкой, чтобы подольше посплетничать после совета. Знаю я тебя! – завелся мужчина. – Если кто и болен сейчас, то только ты сама! Пошли, поглядим, что случилось. Кончай уже этот базар!
Видимо, женщина побаивалась Агилэ, она ссутулилась еще сильнее и бубня что-то невразумительное себе под нос, кивнула и поплелась домой. Все же любовь к девочке была для нее важнее, чем скандал. Анэя и Заэр, а также все, кто наблюдал за этим действом пошли за ней в ее дом.
– Камэя, как ты себя чувствуешь? Скажи мне, может у тебя что-то болит?
Ласково спрашивала девочку Анэя, присев у ее кровати, когда они вошли внутрь дома. Девочка молчала. Она лежала, закрыв глаза и даже не отреагировала на их приход.
– Камэя, ты слышишь? – девушка тихонько коснулась тоненькой ручки. – Камэя, я тут. Позволь мне помочь, если тебе плохо. Давай осмотрим тебя для начала.
– Мне не плохо, – открыла глаза девочка. – Я просто всех слышу. Я знаю, что ты не такая, как мы все. Я слышу, как ты думаешь обо мне такими словами, которых я не знаю, но которые ты называешь медицинскими терминами. И ты добраяяяяяя…
Она сильно разревелась и уткнулась головой в Анэю, крепко обнимая ее своими худенькими ручонками. Сквозь ее всхлипы можно было разобрать одну лишь фразу – «я всех слышу». Она постоянно ее твердила и ревела все сильнее.
– А ну! Вышли отсюда все! – скомандовал Заэр. – Быстро, быстро. Идите все к себе.
Народ нехотя расходился, явно недовольный такой наглостью, но все равно вскоре в доме остались лишь четверо. Заэр аккуратно приблизился к сидящим на кровати и попробовал помочь.
– А ну-ка, Камэя, если сможешь услышать то, о чем я сейчас думаю, принесу тебе сладких ягод с гор.
– Я не буду тебе ничего говорить! Ты обидел Анэю. И еще кто-то обидел ее во сне. Мне так жалко ее, ей было так обидно. И мне за нее обидно тоже. Почему тут все так плохо про нее думают? Даже мамааааа… – Девочка начала снова реветь белугой.
– Слышь, Ань. Фиолетовый, видимо, означает «Читающий мысли». Но почему вдруг такой резкий скачок в способностях? Что ты сделала с ней за ночь? – Заэр громко говорил, стараясь быть услышанным сквозь рев.
– Сделала? Так ты все же что-то сделала с ней? Ах, ты пришлая дрянь! Да я тебя сейчас за это!