– Тогда начнем, – облизнулась ведьма. – Посмотрим, из чего ты сделана.
Глава 15.
К чему приводит эволюция.
Спустя три месяца я стала похожей на машину для измельчения существ. Мы спали где попало. Ели то, что могли достать по-быстрому. Животных сущности не ели и нам иногда попадались худые мелкие и крупные зверушки. Моя одежда была постоянно грязной, заляпанной темно-коричневой жижей, выделяемой сущностями. Я просто шла и кромсала всё, что попадалось мне на пути. Без жалости. Без сожаления. Я просто отдавала свою Силу сущностям, порой выкачивая себя до самого дна, а затем, дождавшись ее частичного переваривания, усилием воли возвращала обратно все то, что отдала. Потом приходило отравление грязью.
Сущности питались магическими Красками этого мира, а продуктом их жизнедеятельности была «грязь», которую мы с Заэром стали звать отравой. В отравлениях не было ничего приятного. Все, что можешь сделать – это ждать, пока организм очиститься и профильтрует гадость, попавшую внутрь.
Во время отравления мир ничем не мог мне помочь. Нужно просто было ждать. Боли я уже не испытывала, но не потому, что ее не было, а потому что я к ней уже привыкла. Боль просто стала частью меня самой, а омерзительная вонь стала моим шлейфом.
Я бы могла сломаться, но я полюбила этот мир и желала ему исцеления. Порой мне отчетливо слышалось его слабое, но ровное сердцебиение, я слушала его дыхание. Иногда мы общались образами. Дитерра была словно моим ребенком, а я была его мамой-доктором.
Осень подходила к концу и мир показывал мне, какая наступит весна в очищенных местах. Это были неописуемые образы. Это была чистая красота и великолепие. Ради такого можно было и поваляться с отравлением. Когда отрава покидала мое тело, мир сам помогал мне восстанавливаться быстрее, а я щедро делилась восстановленной Силой с моим другом. В наилучшую свою форму мы приходили в последнее время очень быстро. Заэр частично научился оттягивать на себя часть грязи, если мне совсем было худо после зачистки местности.
Он развивал желтый, как лекарь и учился делить нагрузку на мой организм. Нас обоих в такие времена трясло и рвало. Сознания я больше не теряла ни разу, как и Заэр, но вот все остальные побочные эффекты принятия «грязи» мы ощущали в полной мере. Боль, тошнота, судороги, спазмы, слабость в теле и дикий холод – все это на несколько дней служило нам наградой за особые заслуги.
Жаль тут не было таблеток обезболивания и активированного угля. Зато был Заэр. Наша с ним связь дарила приятные бонусы. Мы стали понимать друг друга без слов, делили нагрузку, прикрывали друг другу спину во время нападений. Он научился ставить сильнейшие щиты и задерживал часть сущностей, если у меня не хватало резервов «накормить» тех, кого мы встречали по пути. Спустя столько времени, находясь в постоянном общении через мягкие касания, мне порой казалось, что я уже не отделяю свои мысли от его.
Я все же стребовала с него проверочный поцелуй, и он реально подействовал. Заэр отделился полностью от моих воспоминаний прошлой жизни. Образ постельных сцен с мужем теперь четко находился в коробке «Воспоминания о другой жизни. Бывший муж», но и эти воспоминания со временем блекли. Настоящая жизнь затягивала сильнее, чем память о прошлом.
Мы так и не поняли, почему тогда в этом был такой глюк. Возможно от того, что моя память реагировала только на смертельную опасность и дарила мне кусочки воспоминаний именно в такие моменты и то, если память считала, что это мне может понадобиться. Вот только воскрешающаяся вспышками память перемешивала прошлую жизнь с настоящей и отделять ее одну от другой приходилось, подыскивая определенные ключи, которые все же находились.
Как же я понимала, что есть прошлое, а что настоящее? Оно было просто разного цвета.
Что касается поцелуя, он вышел просто восхитительным! Оказывается, Заэр воспользовался опытом просмотра фильмов для взрослых в моей голове и точно выучил, что и как мне нравилось. Он долго бегал от меня, хитро улыбаясь и порой мне казалось, что он подначивает меня показать ему снова что-нибудь. Видимо план у него был, и он прятал его за синим замочком в своих мыслях. Момент он выбрал удачный.
Мы были одни. Лежали в холодном горном ручье после трех дней агонии отравления после особо крупной стаи сущностей и наслаждались покоем и здоровьем, смыв с себя всю грязь и вонь. Ни я, ни он уже не стеснялись наготы друг друга. Тогда, утомленные мы разглядывали своды пещеры, наполненной водой. Холода мы не ощущали, поэтому нам было все равно, какой температуры вода. Но я почувствовала жар ладоней Заэра, когда он взял меня за руку. Почему-то в тот момент я вспыхнула, словно костер. Он так жадно смотрел на меня и так неумолимо начал приближаться, отчего у меня перехватило дыхание. Переплетя свои пальцы с моими, он аккуратно посадил меня на колени, переместившись в воде. Его сердце билось сильно и гулко, он не сводил с меня горящего взгляда. Я растеряла свой пыл и опустила голову, но он взял мой подбородок, приподнял и хрипло сказал: