– Полегче! Эй! – возмущался он. – Я не обзывал твои шкатулочки никчемными, хотя ты тряслась над ними, как наседка над цыплятами.
Он мысленно добавил коробку с надписью «Чего я боюсь» и снова взвесил.
– Ты все замки подписываешь? Боишься не ту откроешь в темноте или перепутаешь? – хохотала я, катаясь по цветущему полю своих мыслей.
– Давай, давай. Смейся. Это ты в километре своего лабиринта с легкостью отыщешь какую-нибудь мелкую сапфировую шкатулочку и точно будешь знать, что в ней лежит, а у меня не так, – обиженно надувал губы Заэр. – Мне может быть тоже ясность нужна. Вот и подписал.
– Ха, ха, ха! – я надрывала живот. – Тащи уже и третью. Все равно у тебя больше ничего нет. Что там хоть за название то? Цветик-семицветик?
– Почти угадала, – серьезно ответил мужчина и положил свой третий и последний замок под названием «Жизнь».
Я перестала смеяться, так как ощутила некую неотвратимость, приближающуюся ко мне. Я смотрела на его последний замок-секрет и видела, как вес уравнялся.
– Что такое «Жизнь»? – интересовалась я, мысленно обходя этот замок по кругу и перечисляя варианты того, что могло быть таким тяжелым в этом замке, если он по весу сравнялся с моей тайной.
– Ты боишься жить? Или бережешь свою жизнь? Или хранишь там смысл жизни? Может жизненные цели или планы на будущее? Домик на берегу моря? Новая лодка? Хочешь после смерти другую Жизнь?
– Нет. Жить я не боюсь. И умереть тоже, – спокойно и очень серьезно отвечал мне мысленно мужчина.
– Что тогда? Почему такое странное название для коробки с тайной?
– Потому что я боюсь потерять то, что в ней лежит. Я боюсь потерять свою «Жизнь».
– И что же за такое эта твоя «Жизнь», если ты не боишься смерти, а также не боишься жить? – спросила я его, не совсем понимая логики.
– Ты, – спокойно и твердо ответил Заэр, глядя мне в глаза мысленно и в реальности.
Я смотрела на него так, будто первый раз видела. Смотрела и мысленно и в реальности. Двумя своими зрениями. Я знала, что нравлюсь ему и он испытывает ко мне влечение. Мы частенько заигрывали друг с другом, дурачась, но я думала, что у него это просто временно. Мы не сближались больше после того поцелуя в пещере, ни один из нас не переходил черту. Мы по-дружески флиртовали, и я думала, что он рад, что я разделила память. Думала, что может, когда закончится вся эта цветная круговерть, он вернется в деревню, где похоронена его жена и ребенок и найдет там кого-нибудь, ведь сама я еще не имела представления, что ждет меня в случае успеха. Возможно, мы будем видеться и общаться, если будем живы, конечно. Мы были связаны браслетами, доверяли и по-своему преданно любили друг друга, заботились друг о друге. Мы были друзьями, но как я могла признаться ему, что он стал привлекать меня, как мужчина, если по всем правилам должна была избегать таких отношений именно с ним? Это я и хранила в своем замке.
– Будешь открывать? – спросил Заэр, прерывая мои хаотичные мысли.
– Несправедливо, если я открою твою, а ты не откроешь мою. Договорились ведь. Уговор дороже монет.
Я думала Заэр кинется к моему замку и сразу же начнет его открывать, смеясь и подшучивая, но он стоял на месте и продолжал смотреть на меня пристальным взглядом, хотя в реальности чуть отстранился.
– Ты чего-то ждешь, – я опустила голову. – Я же слышу твое намерение.
– Жду, ты права, – спокойно сказал он.
– И чего ты ждешь? – немного стушевавшись спросила я его.
– Твоего решения, сама же видишь. Не хочу еще одного «до и после». Хочу, чтобы ты ясно понимала, чего ты сама желаешь. Ты сомневаешься, ну а я в отличие от тебя никуда не тороплюсь. Я люблю тебя и мне все равно, как проявлять это чувство. Ты и есть моя Жизнь. Я не боюсь тебя жить и не боюсь уйти из Жизни, более того, я очень люблю заниматься своей Жизнью. Я боюсь лишь ее потерять или навредить Ей своими действиями.
– Заэр, – сглотнула я.
– Пошли лучше спать, любимая моя. Мы оба устали. Хватит охранять эти замки, никому они кроме нас не сдались, – спокойно и уверенно сказал он. – Иди ко мне ближе. Нужно отдохнуть. Мы, итак, потратили много сил на разговоры.
– Хорошо, – прошептала я и прижалась носом к его груди.
Заэр по обычаю сгреб меня в охапку, словно медведь бочонок меда и с ровным стуком сердца затих.