– Ионитов.
– Что ионитов?
– Мне кажется они называются ионитами.
– Покажи-ка мне точнее, – попросил Заэр.
Я показала ему, что мир назвал ионитами эти кристаллы. Они были похожи на хрупкую застывшую массу разной формы и структуры. Различались цветами и светом, который источали по ночам. Возможно, мы встречали их днем, только днем они похоже не светятся. Сейчас стемнело и мы их заметили. Раньше в этом мире не было ничего подобного. Мир говорил, что они растут там, где были многие жертвы. Похоже, что люди, маги и другие существа умирали и прорастали остатками энергии в грязи сущностей.
– Может реально погибшие граханцы прорастают ионитами? Грязь – как питание для роста ионитов? Это как вообще возможно?
– Чего ты меня сегодня допрашиваешь? Я и сама не понимаю. Дитерра порой передает мне просто какие-то смутные образы. Вот выросла у тебя бородавка, представь. Знаешь, чем она в тебе питалась? Почему ты стал ее почвой?
– У меня нет бородавок, – улыбнулся мужчина.
Я начала его щекотать просто из вредности. Хотелось уже лечь спать, а не разговаривать.
– Тише ты, Ань. Я могу представить, –он убрал от себя мои руки так легко, словно это были просто ниточки. – Бородавка. Продолжай, не вредничай. Дай рассмотреть.
– Смотри уже, силач, – я показала ему все, что примерно знала сейчас об этих ионитах, а потом спросила. – Откуда ты стал таким сильным? Ведьма что, давала тебе стероиды, пока я спала на ее болоте?
– Можно и так сказать, – заговорщицки подмигнул мне мысленно Заэр.
– Покажи мне, как она тебя испытывала? Ты всегда прячешь под замок эти образы, а я хочу посмотреть. Покажи, а?
– Хочешь увидеть, как меня таращит и плющит, пока рядом ржут и унизительно обзывают «мерзким и вонючим презренным тараканом? Ну, уж нет! Помилуй!
– Я вот тебе все показываю, – обиделась я на его отказ.
– Да неужели? – Заэр отодвинул меня и развернул лицом к лицу. – Так уж и все показываешь? У меня в отличие от тебя только пара-тройка замков висит. Ты вообще себя изнутри видела? Ты же просто склад синих боеприпасов в последнее время. Твоя прекрасная женская головка украшает себя синими ящичками, сапфировыми полочками, бирюзовыми шкатулочками, ультрамариновыми комодами и сизыми шкафчиками так активно, что я скоро побоюсь соваться в твою голову, чтобы не заблудиться в этих лабиринтах разной синюшной мебели.
– И что с того? – огрызнулась я.
– Теперь еще будешь удивляться, что я стал предпочитать задавать вопросы через рот, нежели лезть к тебе в голову? Чего ради ты вообще стала захламлять пространство сплошным синим? Боишься, что я начну ржать и высмеивать твои «важные мнения»?
– Отстань, – я обиженно поднялась на ноги и отошла от него на пару шагов подальше. – Не твое дело, что у меня в голове.
– Не мое, Ань, ты права. Просто… послушай… – серьезно продолжал Заэр. – Мне непонятно, ведь раньше ты была прекрасным цветущим полем, а теперь устроила мне темно-синий непролазный лабиринт, в котором на каждом шагу лежит непонятно что. Чем больше мы уничтожаем сущностей, тем мне кажется ты становишься дальше от меня. Сама же говорила мне, что не боишься правды и твое познание самой себя освобождает тебя. Не вреди себе, Анют, как друг говорю. Вспомни наставления ведьмы. У тебя в голове должна быть ясность и честность, ведь от твоей ясности и честности зависит спасение Дитерры.
– Да, знаю я. Не маленькая.
Заэр знал, на что давить и меня раздражало то, что он строит из себя старшего брата.
– Так, если ты такая не маленькая, тогда чего боишься? – начинал медленно подходить поближе мужчина. – Я с тобой. Покажи мне, что ты стала в себе блокировать. Давай начнем с того грозового ящика, который у тебя лежит на самом проходе? Мммм? Я об него постоянно запинаюсь, когда мы связываемся.
Заэр ободряюще улыбнулся и хотел меня обнять, но я отстранилась и отошла еще на несколько шагов от него, на случай если он резко меня схватит своими ручищами. Он вообще сейчас походил на крепость, перевязанную стальными мышцами-жгутами и с ним лучше было не сходиться в силовой борьбе. Я знала, что стоит ему захотеть и телесного контакта с ним мне не избежать. Он мог просто внаглую заставить меня общаться с ним мысленно, но сейчас он молча стоял и не предпринимал попыток подойти ближе.