– Заэр, – шепнула я в попытке утешить его, но он продолжил.
– Знаешь, что мне сказала ведьма? Что я их не любил. Жену и ребенка. Что любил больше самого себя, иначе бы не использовал их смерть как предлог для саморазрушения. И знаешь, что меня тогда придавило сильнее всего?
– Что? – тихо спросила я.
– Ее правота. Она была жестока и неумолима в своей правде. В тот момент она меня чуть реально не задавила насмерть от презрения. Я даже снова сознание потерял. Когда в себя пришел, она сказала, что живет без любимого пять тысяч лет в этом мире и показала красоту своего болота. Сказала, что пространство между ними – ничто для ее и его любви. Она не теряла себя, отдалившись от своего жениха. Она продолжала развиваться и творить вещи, а ведь прошли тысячи лет их разлуки.
– Мне стыдно от твоих слов, – сокрушенно ответила я на его рассказ. – И ты прав. Смотри.
И я открыла перед ним свои замки. Густым потоком хлынули страхи, обиды, когда Заэр справедливо высмеивал меня, но по факту был прав. Зависть, что он с легкостью может смеяться, а я часто все воспринимала всерьез. Мои опасения за его жизнь и то, что я боюсь его отвлекать своими переживаниями. Комплексы и тревоги. Страх провалить миссию.
– Так хватит! Все! Стоп! – остановил меня Заэр. – И ты не маленького роста! Это я просто очень высокий с детства. Высокий и сильный. Ты мне по плечи. Это тоже высоко. Хочешь быть горой мышц? Тебе не пойдет! Не реви. Иди сюда.
Мы обнялись не только телами, но и мыслями и я рыдала, продолжая обливать его всей этой мысленной массой. Меня прорвало. Лабиринт трескался и на его месте снова появилось цветущее поле с одним единственным темно-синим замком посередине. Когда же прошло несколько минут и я успокоилась, высморкавшись в его рукав, он так крепко сжал меня в своих объятиях, что я на мгновение забыла, как дышать. Заэр тяжело и шумно втягивал в себя носом мой запах. Терся о мои волосы щекой и целовал их.
– Эх, ты, милый тревожный цветочек. Ты так суетишься из-за меня. Мне так приятно от этого, – гладил он меня по голове. – Давай уж, открывай последний замок, чтоб уж совсем ясность наступила и свет наконец воссиял в этом мысленном царстве. Моя ты драгоценная птичка-невеличка. Сопливая гусеничка. Надпись на заборе «Не входи, убьет» или «Осторожно. Злая собака».
– Опять начал? – Я толкнула его в плечо кулаком в реальности. – Просто так не покажу. Давай взвешивать!
Мысленно я гордо вздернула подбородок и демонстративно уселась на свой замок положа ногу на ногу и уставившись боевым взглядом на мужчину. В реальности он так и продолжал нависать надо мной, опершись на одну руку, только уже не гладил меня, успокаивая.
– Ого! И чего же ты там хранишь такого тяжелого? Интрига то какая! Тащи сюда свою ношу. Сравним.
Я мысленно подтащила поближе свой замок, и мы сравнили вес. Мой оказался в несколько раз тяжелее. Заэр чесал в затылке.
– Вот это ты навесила, так навесила!
– А вот! Будешь знать, как думать, что нет ничего тяжелее мужского унижения, хотя на самом деле есть кое-что более весомое! – гордо выпятила я подбородок вперед. – Тащи и ты теперь свои никчемные пережитки прошлого.
– Полегче! Эй! – возмущался он. – Я не обзывал твои шкатулочки никчемными, хотя ты тряслась над ними, как наседка над цыплятами.
Он мысленно вытащил из закромов сознания коробку с надписью «Чего я боюсь» и снова взвесил.
– Ты все замки подписываешь? Боишься не ту откроешь в темноте или перепутаешь? – хохотала я, катаясь по цветущему полю своих мыслей.
– Давай, давай. Смейся. Это ты в километре своего лабиринта с легкостью отыщешь какую-нибудь мелкую сапфировую шкатулочку и точно будешь знать, что в ней лежит, а у меня не так, – обиженно надувал губы Заэр. – Мне может быть тоже ясность нужна. Вот и подписал.
– Ха, ха, ха! – я надрывала живот. – Тащи уже и третью. Все равно у тебя больше ничего нет. Что там хоть за название то? Цветик-семицветик?