Глава 19.
Грани самопожертвования.
Четыре месяца продолжалась наша гонка со временем. Мы поддерживали скорость, похожую на скорость спортивной ходьбы и только дважды наткнулись на стаю сущностей. Я справилась быстро и одним намерением отфильтровала всю грязь в себе. Помощь Заэра не понадобилась. Мне хотелось подержаться за руки, как раньше, но мы сразу же тронулись в путь.
За все это время Рамилиан будто бы специально не позволял нам троим отвлекаться на разговоры даже во время движения, делая акцент на том, что может сбиться дыхание и станет труднее идти. Заэр соглашался с ним, и я чувствовала недовольство из-за такого их единомыслия. Меня обычно быстро целовали в лобик и отходили на шаг, нежно улыбаясь, если я становилась совсем хмурой.
На что похож молчаливый марафон длинной в четыре месяца? Да вот на это. Идешь и идешь, и идешь, и дороги этой будто нет конца. Иногда, когда мне становилось так тоскливо, что хоть волком вой, я дерзала заигрывать с Заэром. Игра состояла в том, чтобы взять его за руку, но он превратил это в самые настоящие догонялки и редко давался мне для того, чтобы поговорить по связи без свидетелей. Мы улыбались, и я пыталась не дать волю желаниям, хотя мы постоянно чмокали друг друга то в щечку, то в губы, продолжая держать быстрый темп ходьбы. В такие времена мы реально бегали.
– Что под замком? – смеясь спрашивала я, когда мы касались друг друга. – Неужели снова спрятал свои дикие и необузданные желания от меня за почти четыре месяца воздержания.
– Спрятал одно. Угадала, – как-то печально ответил мне любимый мужчина. – Покажу обязательно, когда придем на место.
– Все в порядке, Заэр? Почему от тебя несет такой тоской? – начинала переживать я.
– Что ты, любимая, все хорошо. Идти просто надоело, – стал натянуто улыбаться Заэр.
– Надоело и не говори! – согласилась я.
За всеми этими короткими разговорами, шутками, играми в догонялки, парой схваток с сущностями, перерывами на редкий сон и еду прошли все четыре месяца и десять дней нашего пути обратно в Алэрейлию. Когда впереди показались горы, а позже и очертания разрушенного города, мы с Заэром даже воспряли духом, но ненадолго.
– Я уж думала, что это никогда не кончится! – выдохнула я, присев на корточки и доставая воду.
– А я вот рад с тобой путешествовать, – сказал Заэр. – Мог бы всю свою жизнь ходить рядом с тобой по миру и радоваться. Только б не брал с собой третьих лишних.
Он подошел ко мне, отодвинул мою фляжку с водой и впился мне в губы отчаянным поцелуем, аккуратно повалив меня на землю. Я потеряла ощущение времени и на меня накатило дикое желание почувствовать любимого внутри.
– Хочу тебя, Заэр, – простонала я, напрочь забыв, что с нами рядом Рамилиан. – Пожалуйста, еще пять дней до времени Единения.
– Что ты со мной делаешь, Аня? – чуть дрожа простонал Заэр. – Здесь может быть небезопасно. Сначала нужно очистить город.
Я немного оттолкнула моего мужчину от себя и сказала тихо, но с таким гневом, что у Заэра от удивления брови поползли на лоб.
– Да, я сейчас разнесу тут все до такой степени, что сравняю эти руины с землей! Я на сто километров тут не оставлю ни одного грязного пятна, чтобы следующие сутки трахать тебя, Заэр! Как хочу, где хочу и сколько хочу! Ясно тебе?!
После этого я с дикой злостью закатала рукава и подпоясала юбку так, что она стала мне выше колена. Следующие сутки я зачищала местность от сущностей, которых в Алэрейлии скопилось очень много за это время. Я ни на шаг не подпустила Заэра с его щитами.
– Лучше поесть приготовь, милый! Я буду голодная после очищающих процедур!
Я зыркнула на него и в запале продолжила выпускать Силу такой огромной мощи, что понадобилось почти два дня на все, так как сущности неслись ко мне то по одиночке, то по двое из всех далеких уголков этой долины. Я не хотела, чтобы потом нас кто-то из них внезапно потревожил.
Я была похожа на сущностерубку. Мои навыки теперь были отточены до идеала. Отравление я пропускала через такое дикое и сжигающее намерение внутри себя, что не чувствовала не то, что тошноты, я вообще не чувствовала, что «съела» что-то отравленное. Теперь я понимала, что представляла собой эта грязь.