– Заэр! – я проснулась с криком и резко села. В глаза ударил яркий свет, проходящий через окно.
«Откуда тут окно? Неужели он попытался стереть мне память этим мощным желтым призвав Силу изменения?» – с горечью подумала я, вспоминая свое видение во сне и встала с кровати.
– Кровать? – в неверии спросила я сама себя. – Какой сейчас день? Где Заэр? И где я?
– Приветствую, Анна, – в комнату без двери вошел Рамилиан. – Прежде, чем ты начнешь задавать свои вопросы, позволь сразу прикоснуться к тебе и показать на них ответы.
Я кивнула, сразу подходя к нему вплотную, вставая на цыпочки и прижимаясь лбом ко лбу. Граханец положил свои теплые пальцы мне на виски и уже через несколько минут я поняла, что только сейчас понимаю, что на самом деле означает фраза «до и после».
«До» состояло из моего глубокого усыпления Заэром на несколько суток. Из очищения им и Рамилианом алтаря храма Аграэса от обломков и пыли. Из правильного перенесения двадцати одного ионита по кружочкам в треугольник, шестиугольник и двенадцатиугольник. Из странных мелодий красивых песен, что пел Рамилиан. Из медленного восхождения Заэра в центр круга на ту самую золотую точку в треугольнике. Из вспышки тьмы и света, пронзившей тело моего любимого. Из того, что после этой вспышки, в которой он пожертвовал своим телом ради воплощения ионитов, Заэр навсегда исчез из этого мира.
Что было «до», показал мне гроханец, а вот что было «после» я помню смутно. Не знаю, когда во мне кончились слезы и я застряла в пустоте, глядя в одну точку. В золотую точку, которая была центром треугольника в храме Аграэса.
Для того, чтобы вернуть к жизни в новых телах иониты, нужен был он, носитель всех красок, рожденный телом в этом мире. Я не подходила. Мое тело, хоть и носило все краски, но даже измененное оно все равно было рождено не на Дитерре. Я все равно была иномирянкой телом, хоть и была родной внутренне этому месту. Заэр же подходил идеально, а я идеально бы подошла, если бы спасала Землю.
Обряд Цветов дня Единения нельзя было провести, тупо расположив кристаллы-иониты по углам фигур на трехступенчатой пирамиде в храме. Нужны были живые существа в телах, чтобы физически и мысленно направлять чистое намерение в место Силы, прямо в ту самую точку в треугольнике. Чтобы эти тела воссоздать нужен был доброволец, который пожертвует своим собственным телом для возрождения физической оболочки граханцев. Доброволец, в котором Сила переливалась яркой радугой всех оттенков спектра.
Заэр, как носитель света и тьмы стал не простой жертвой, он стал еще и тем, через кого тьма влилась в этот мир и растворила в нем нечто новое, чего не существовало на Дитерре никогда ранее. Рамилиан был прав, предрекая миру эволюцию.
Намерение Заэра было кристально чистым, что в его свете, что в его тьме. Он был абсолютно прозрачен и ясен. Ему ничего не было нужно в этом мире, кроме меня. «Не будет тебя, не будет и моей Жизни». Все ради Жизни! Что еще нужно для кристально чистого намерения? Все предельно ясно. Никаких желаний. Никаких наград за заслуги. Никакого кешбека и бонусов. Никаких контрактов и сделок. Что может быть яснее? Что может быть еще более добровольным, чем осознание того, что для тебя просто иначе не будет Жизни? А так хотя бы Жизнь будет у твоего сына.
Да, я была беременна. Уже третий день. Я видела мерцание и слышала биение крошечного пульса Силы в области живота, когда почти двое суток сидела в каком-то пыльном углу храма и рассматривала воплотившихся граханцев; какие восхитительные темно синие глаза… какой превосходный самоконтроль. Чистая белая кожа недавно воплощенных дитеррийцев была покрыта красивыми узорами темно-фиолетового и напоминала татуировки. Если же сравнить земные татуировки с этими узорами тьмы на светлой коже обретших плоть граханцев, то это будет походить на сравнение рисунков в детском саду с портретом Мона Лизы, написанным Леонардо да Винчи. Изумительное вливание тьмы и какая чудесная синергия.
Я сидела в своем углу и опустошенно смотрела перед собой. Никто не плакал рядом со мной. Напротив, я даже чувствовала радость, витающую в воздухе храма. Все почти кончилось. Мир скоро не будет болеть. Природа восстановится и все со временем превратится в миф о том, какие обреченные были когда-то времена. Для этого требовались лишь мои последние два шага – я должна была помочь с ритуалом Единения Цвета и уничтожить оставшиеся сущности. Очистить эту рану, чтобы она больше не гноилась.