Фру Ванг расхохоталась:
— Муж мой с сыном отвели ее на постоялый двор. Мы рассудили, что лучше вам переночевать у нас, чем искать ночлега в городе. Мы вас с удовольствием приютим, если только вы не посетуете на какие-нибудь неудобства.
Ну, что до этого, то Ларc Петер способен был, коли на то пойдет, хоть на вешалке повиснуть да уснуть: сои у него крепкий.
— Но у нас и на уме не было причинять вам такие хлопоты!
Вернулись Дитте с Эльзой, таща целую корзину провизии, а вдали на дороге показался Ванг. Ларc Петер пошел ему навстречу, желая познакомиться с окрестностями. Сине предпочла остаться дома с женщинами.
— Смотрю я и соображаю — как же это так: по ту сторону шоссе земля так хорошо обработана, а по эту совсем запущена? — спросил Ларc Петер, когда встретился с Вангом.
— А это все земельная спекуляция виновата, — объяснил Ванг. — Стоит лишь дельцу остановить свой взгляд на каком-нибудь участке, как тот становится словно проклятым с тех пор, ничего на нем не растет.
Они шли вместе вдоль полей. Ларсу Петеру показалось сначала, что Ванг человек не очень общительный и совсем не такой открытый и простой, как его жена; чего доброго, важничает! На самом же деле Ванг просто больше слушал и наблюдал, чем говорил, но теперь, с глазу на глаз, он оказался довольно разговорчивым и остроумным. Он, видно, хорошо разбирался в общественных вопросах и не очень-то церемонился в своих суждениях, — да и к чему было это делать, по мнению Ларса Петера. «Великие мира сего» не внушали Вангу никакого почтения.
— Это мы за них думаем! — сказал он напрямик.
Ларс Петер и сам понимал, что он и все ему подобные работают за «великих мира сего», эта мысль давно запала ему в голову, но то, что сказал Ванг, поразило его своей новизной.
— Да, если вы за них думаете, а мы работаем, то но много же им самим остается делать! — сказал он со смехом.
— Как же! А брюхо себе набивать? — серьезно возразил Ванг.
Как-то странно было слышать такие сильные выражения из уст этого тихого человека, но недаром же говорится, что тихие воды — самые глубокие!..
С балкона виллы замахали им платками и закричали, приглашая к обеду. Стол был накрыт в столовой по-парадному: на нем стояли цветы и вино. Ванг поставил старое дубовое кресло, с высокой спинкой и витыми ручками, у того конца стола, где обыкновенно было его место.
— Здесь вы сядете, Ларc Петер, — сказал он, глядя на гостя почти с сыновним восхищением.
Да, это было настоящее почетное место, и Ларc Петер не знал, куда деваться от смущения, когда уселся.
, — Такого почета я еще в жизни своей не удостаивался, — сказал он тихо.
Настроение за обедом было самое праздничное, дети болтали и смеялись. Вангу это нравилось. «За столом дети — хозяева», — говорил он.
Ларс Петер сразу заметил, что Ванг обедает, держа малыша на коленях.
— Да, иначе мне и обед не в обед, — объяснил Ванг.
— Совсем, как, бывало, тебе, отец! — сказала Дитте, влюбленными глазами посматривая то на одного, то на другого. От радости на щеках ее расцвел румянец.
— Да, я, бывало, тоже… — отозвался Ларc Петер, с завистью глядя на Ванга. — А вот теперь не стало у нас малышей в доме, некого мне сажать к себе на колени. Эти щенки считают себя взрослыми. Но мать мне обещала подарочек к рождеству, а за то я должен бросить жевать табак!
Сине покраснела, стала еще румянее.
— Боже мой, нас ведь тринадцать за столом.
Все расхохотались — и старшие и дети, — так это вышло забавно.
— Да, мать у нас суеверна, — сказал Ларc Петер. — А вот я, слава богу, никогда этим не отличался!
— Это у вас родовая черта, — заметил Ванг и поднял свой стакан с вином. — Ваш род никогда не страшился темных сил, оттого люди всегда и преследовали вас. За здоровье тех, в ком нет суеверия, но есть вера! Мы верим в людей, а не в привидения и всякую чертовщину!
Фру Ванг тоже подняла свой стакан.
— Это потому, что вы оба живете будущим, обожаете детей, — сказала она обоим мужчинам. — А я предлагаю выпить за здоровье Сине!
— Едем сегодня вечером в Тиволи. Но только взрослые! — предложил Ванг.
— Ага! — довольно смело заявил Фредерик. — Стало быть, и я поеду!
Фру Ванг засмеялась. Ее словно кто щекотал все время, так много она сегодня смеялась по сущим пустякам.
— Надо подумать о том, кто же останется с детьми! — сказала она озабоченно.
— Я присмотрю за ними, — ответила Эльза. — Все равно я слишком устала, чтобы ехать с вами.