Что ж, она бы не прочь была поменяться с ним местами, да разве это возможно?
— А где ты берешь еду? — вдруг спросил Кристиан в самый разгар игры.
Дитте с минуту глядела на него, вытаращив глаза, потом пустилась бегом на холм.
— Иди за мной скорей! — крикнула она.
Когда время подходило к полудню, Дитте должна была следить за сигналом на старой мельнице: сегодня она совсем позабыла об этом. Но ничего, — слуховое окно еще не было распахнуто.
— Плохо придумано, — сказал Кристиан. — Ведь когда ты пасешь скот внизу, тебе не видно мельницы. Лучше бы они подавали тебе знак каким-нибудь звуком; слышать-то можно отовсюду.
— Звуком?.. — удивилась Дитте.
— Ну да, например, стучали бы молотком о железо!
Оба уселись и следили за слуховым окошком. Кристиан угомонился, и теперь от него можно было добиться толковых ответов. Дитте стала с любопытством расспрашивать брата.
— Родил кто-нибудь в поселке ребеночка? — спросила она, напряженно глядя ему в рот.
— Да, Марта! — ответил Кристиан, кивнув.
— Неправда, врешь ты все!
Дитте высчитала, что это преждевременно.
— Ну да, пока нет, но скоро будет… Это сказала вдова Ларса Йенсена. Я сам слыхал.
Дитте была разочарована. И это все?..
— Да разве ничего нового там не случилось с тех пор, как меня нет? — спросила она. — С кем гуляет теперь Йоханна? Верно, с Антоном? Видно было, что с Петером у нее не долго протянется.
Об этом Кристиан совсем ничего не знал, простофиля! Зато он мог сообщить, что в поселке завелся новомодный морской палубный баркас — с настоящей каютой, где можно спать. Но это не интересовало Дитте.
Очень ли скучает по ней маленький Поуль?.. Хорошо ли обращается с ним вдова Ларса Йенсена?
Кристиан ответил утвердительно на оба вопроса сразу, не считая нужным отвечать отдельно на каждый, так как тогда ему пришлось бы объяснять, что вдова Ларса Йенсена вовсе не живет с ними. А об этом было слишком долго рассказывать.
Но почему в сумке Кристиана не оказалось завтрака?.. Опять посыпались вопросы. Кристиан съел свой завтрак еще по дороге, в этом не было ничего удивительного или, по крайней мере, нового. Но сам он предпочел сказать, что потерял завтрак на бегу — это выходило как-то интереснее и правдоподобнее. Но ведь он был голоден… голоден, как волк… Да чего же они там не отворяют слухового окна? Сони!..
Дитте внимательно оглядывала брата. Волосы следовало бы ему подстричь. Ну, это она сделает после обеда своими маленькими ножницами. И под локти на рукавах надо было бы вовремя подложить заплатки… Теперь уж поздно. Все-таки видно было, что живется им неплохо. Кристиан не похудел, и щеки у него круглые, и вид довольный, — она с радостью отметила это.
— Ах да! Людоедова жена померла, — небрежно сказал он вдруг.
Дитте вздрогнула:
— Жена трактирщика? И ты не сказал мне этого раньше!
— Просто забыл! Разве упомнишь все!
Дитте начала было расспрашивать его, но тут слуховое окно на мельнице распахнулось.
— Ага! — сказала она и вскочила. — Теперь ты побудь тут и присмотри за скотиной, пока я сбегаю домой поесть. Тогда мне не придется гонять ее взад и вперед.
Кристиан смотрел на сестру, совершенно ошеломленный.
— А разве мне нельзя с тобой? — спросил он, чуть не плача.
— Ни за что! А то подумают, что ты голоден и пришел, чтобы тебя покормили.
— Да я же в самом деле голоден!
Кристиан меньше всего был расположен теперь соблюдать приличия.
— Очень может быть, но этого нельзя показывать, — решительно ответила Дитте. — Но если ты будешь умником, я потороплюсь и уж припрячу для тебя чего-нибудь в карман.
Кристиан покорился. Растянулся на животе и засунул кулак в рот, чтобы заглушить голод, с которым прямо сладу не стало, когда разговор зашел о еде. А Дитте бегом пустилась домой.
Карен сама выходила открывать окошко и, увидев, как девчонка пустилась бежать — без стада, стала дожидаться ее во дворе.
— Что с тобой сегодня? — резко спросила хозяйка. — Взбесилась ты, что ли? Или уж так изголодалась, что не могла даже коров пригнать?
Дитте вся вспыхнула.
— Мой брат остался там, — сказала она. — Я и подумала, что не нужно…
— А он, пожалуй, так создан, что и есть не хочет? Или у вас дома такое изобилие, что вы носите еду с собой?.. Ну, что же, приходится, видно, помириться, что моим хлебом-солью брезгуют.