Сама же Ванда не просто шла по коридорам, а буквально устраивала представление. Вот она скользит на спине по мокрому от воды из спринклеров полу, стреляя из пистолетов в потолок, чтобы обрушить на охранниц панели и лампы. Вот она использует одну из своих катан как шест для прыжков, перелетая через баррикады. А вот она хватает тележку для уборки, разгоняется и с криком "Страйк!" врезается в группу паникующих сотрудниц, сбивая их, как кегли.
Разумеется, не всё было гладко и встретившиеся далее охранники открыли по ней огонь на поражение. Пули забарабанили по её телу. В плечо. В ногу. В туловище. И героиня, обливаясь кровью, упала навзничь…
— Эй! Больно же! — возмутилась она, лёжа на полу. — У меня, между прочим, костюм новый! И регенерация — это не бесплатно, вы в курсе? Это калории! Я после такого должна съесть три пиццы, чтобы восстановиться! Вы, капиталистические корпоративные сволочи, хоть знаете, сколько сейчас стоит хорошая пицца?!
Она тут же вскочила. Через дырки в её костюме было видно, как раны на теле затягивались буквально на глазах. Охранники в ужасе смотрели на это.
— Бу! — крикнула она и с диким хохотом бросилась на них.
Это был кровавый, но комичный балет. Она уворачивалась только от выстрелов в лицо. Это же классика "только не на лицо" моментов. И совсем не тех, о коих вы подумали!
— ЭЙ! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — заорала она, когда одна из охранниц попыталась выстрелить ей в голову. Ванда резко ушла с линии огня. — ЭТО МОЁ ЕДИНСТВЕННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО ПЕРЕД ОРИГИНАЛОМ, НЕ ИСПОРТИ ЕГО! Я знаю, почему я красивая, а не похожа на сморщенный авокадо! Фансервис! Статистика просмотров на этих ваших фанфиках сама себя не поднимет!
Она вырубила её ударом рукояти пистолета. А затем выстрелила, отправляя в "бессознательность".
И вот наконец, тот самый Сектор-7. Она достала из сумки целую кучу бабахалок.
— Взрывать дверь — скучно, — бормотала она себе под нос, лепя брусочки на стену, — а что у нас за этой стеной? Сектор содержания особо опасных био-образцов? О! Так будет гораздо эффектнее!
Она прилепила взрывчатку и аккуратно достала из прочной коробочки небольшой взрыватель с гремучей ртутью, который воткнула в один из брусков.
— А теперь — вишенка на торте! — довольно проговорила она, отбежав как можно дальше и сняв со спины своё противотанковое ружьё.
— Привет вам от Антона Павловича, ублюдки!
Грохот выстрела был оглушительным. Отдача отбросила её на пару метров. Снаряд пробил не только взрыватель, но и саму стену и взорвался внутри. А следом сработал и пластид.
Б-Б-БА-А-А-ДА-БУ-У-УМ!!!
Взрыв был великолепным. Сочным, красочным, громким настолько, что аж кровь из ушей во все стороны. И он снёс не одну, а целых две стены и дверь, разумеется, тоже. Охранницы, если таковые и были, превратились в "бессознательный" фарш. А ещё из повреждённой, разбитой взрывной волной стеклянной камеры содержания на пол медленно вытекала густая, чёрная, живая субстанция.
— Упс… — сказала Ванда, глядя на чёрную лужу, которая медленно, можно даже сказать — задумчиво, расползалась по полу. — Кажется, я что-то разлила. Выглядит как нефть. Или очень-очень грустный лакричный сироп. — Она на секунду задумалась, наклонив голову. — Интересно, оно горит? — Она достала зажигалку, чиркнула, но потом передумала. — А, ладно. Некогда. Уборщица уберёт. Наверное.
Быстро посбивав выстрелами замки с нескольких дверей, она посчитала, что её цель тут выполнена и, под вой сирен, она с боем — предельно мирным, разумеется — прорвалась к выходу, угнала со стоянки блестящий спорткар не иначе как какой-то местной шишки и, выбив ворота, рванула прочь.
И вот, под вой ветра и рёв мотора, наша изумительная, прекрасная и, что важно, совершенно миролюбивая героиня, мчалась в сторону городских огней.
— Ну что, автор, я же говорила, что справлюсь? — кричала она, несясь по ночному шоссе. — И, заметь, никаких "чрезмерностей"! Только веселье! Только это… Мне же снова нечего делать…
Глава 32
Планы и решения
Сильвер Фокс
Я сидел, прислонившись к прохладному дереву скамьи, и наблюдал, как она полулежит у меня на коленях. Сжавшись в комок, спрятав пылающее от смущения лицо в своём небольшом рюкзачке. Её плечи мелко подрагивали. Она не плакала. Она просто… пыталась исчезнуть. Спрятаться от мира, от меня, от своих собственных слов, которые вырвались наружу и теперь, казалось, висели в воздухе между нами, тяжёлые и неоспоримые.
"Если бы я не застыла тогда, дядя бы не умер вместо меня!"
Эта фраза объяснила всё. Её отчаянное, почти самоубийственное геройство. Её панический страх совершить ошибку. Её вечное, всепоглощающее чувство вины, которое она таскала на себе, как неподъёмный груз. Я знал этот взгляд. Это был взгляд человека, который возвёл внутри себя персональное кладбище и каждое утро обходит могилы, проверяя, не забыл ли его кого-нибудь обвинить. В моём старом мире вина была непозволительной роскошью — она замедляла реакцию и притупляла бдительность. Но здесь, глядя на Петру, я понимал: её вина — это и есть её топливо. Горькое, ядовитое, но, в каком-то смысле, главное, что заставляет её надевать маску и прыгать в "бездну".