— Сильвер… Ты читал? Нет, ну это же просто смешно! Я спасла швейцарские часы и бриллианты на миллион, а эта грымза Джеймсон выставила всё так, будто я лично пришла грабить ювелирный с монтировкой!
— Это пресса, Петра. Они продают эмоции, а не факты. Не бери в голову.
— Легко сказать, — буркнула она, — я полчаса назад чистила костюм и думала: а может, ну его? Пусть грабят. Буду сидеть дома, учить физику и смотреть сериалы. Нет, конечно, я это невсерьёз и ничего бросать не собираюсь, но сам факт!
— Ага, то есть никаких важных дел нет. Отлично, физика подождёт. У тебя сегодня другие планы. Ты идёшь со мной.
— Куда? Бить лицо главному редактору? Я за! Только мне нужна минутка, чтобы найти что-то тяжёлое и тупое.
— Нет, — слегка хохотнул я, — хоть идея и заманчивая, но не будем становиться столь маргинальными. Мы идём лечить твою хандру самым радикальным способом. Мне тут недавно приходило пригласительное письмо, которым я теперь хочу воспользоваться. Сегодня вечером в Верхнем Ист-Сайде проводится закрытый благотворительный бал-маскарад. И мы там будем.
— Бал? — Петра поперхнулась. — Сильвер, ты издеваешься? Какой бал?! У меня из парадного гардероба только выпускное платье, которое пахнет нафталином и пролитым дешёвым пуншем! И вообще… Где я и где вальс… У меня из танцевальной практики только сальто и паркур по крышам.
Я усмехнулся, заводя двигатель.
— Тебе не понадобится выпускное платье. И сальто тоже. Условие этого мероприятия — полное погружение в эпоху девятнадцатого века. Исторические костюмы, маски и исключительно архаичное, вежливое общение. Никакого сленга. Я заберу тебя через час, нам ещё нужно заехать в одно место. Отказы не принимаются, Паучок.
Я сбросил вызов прежде, чем она успела начать паниковать вслух. Ну что же — дело за малым.
Казалось бы, идея буквально за несколько часов найти идеальные наряды — она почти неисполнима. И, в целом, это действительно так. Для тех, кто не является популярной фотомоделью с массой знакомств в отрасли. Даже не думал, что оно мне пригодится, но вот мы здесь — в очень и очень профессиональном ателье, обслуживающем только особых клиентов.
Владелица, мадам с поджатыми губами и взглядом оценщика из ломбарда, попыталась было окатить нас презрением, когда увидела Петру в её потрёпанных джинсах и безразмерной толстовке. Но стоило ей увидеть меня, как презрение сменилось угодливой суетой. Да, разумеется, это всё будет не бесплатно, но кого сейчас волнуют такие мелочи?
— Это слишком дорого, — шипела Петра мне на ухо, пока вокруг неё порхали две ассистентки с сантиметровыми лентами, — Сильвер, я не могу это принять, тут ценники похожи на номера телефонов! — поправка, "кого кроме Петры?"
— Расслабься, — я отпил кофе, который мне любезно предложили, — считай это инвестицией в твоё психологическое здоровье. К тому же, это аренда.
Через два часа она вышла из примерочной, и я вынужден был признать, что преображение вышло ошеломительным. Платье глубокого винного цвета с деликатной вышивкой чёрным кружевом, которое чем-то неуловимо напоминало паутину, сидело на ней безупречно. Корсет выпрямил её осанку, а сложная причёска открыла изящную шею. Она выглядела не как девочка с окраины, а как молодая виконтесса, готовая разбить пару-тройку дворянских сердец. Для себя я выбрал строгий, угольно-чёрный сюртук старого кроя, белоснежный шейный платок и серебряную полумаску, закрывавшую верхнюю часть лица.
Урок этикета мы проводили прямо в машине по дороге к месту.
— Итак, юная леди, — наставлял я, плавно ведя "Мустанг" в потоке, — на сегодняшний вечер никаких "окей", "круто" или "жесть". Ты используешь слова "весьма", "прелестно", "извольте" и "милостивый государь".
— Ох, сударь, это полный… то есть, весьма затруднительно для моего скудоумия, — простонала Петра, пытаясь поправить непривычно тесный лиф. — Я чувствую себя так, словно меня запихнули в исторический роман, где всех в конце съест чахотка.
— Просто расслабься и старайся поймать настрой окружения. А если что, я всё возьму на себя.
Переступив порог старинного особняка, арендованного для благотворительного раута, мы словно шагнули сквозь прореху во времени. Зал утопал в тёплом, струящемся золоте света, исходившем от трёхъярусных хрустальных люстр. Воздух был напоён густыми ароматами розового масла, дорогого парфюма и плавящегося воска. По углам возвышались ледяные скульптуры в виде переплетённых ладоней — символ единения сердец и, по совместительству, QR-кодов для мгновенного перевода любой суммы на счёт фонда.