— Ба, какие лица! — воскликнул он на идеальном, старомодном английском, остановившись перед нами и сняв воображаемый цилиндр. — Сударь! И ваша очаровательная спутница. Воистину, сей вечер полон приятнейших сюрпризов. Позвольте выразить моё глубочайшее восхищение вашим туалетом, юная леди. Своим сиянием вы затмеваете здешние люстры.
Петра, совершенно сбитая с толку, присела в неуклюжем реверансе:
— Б-благодарю вас, милорд… Вы тоже… весьма недурны.
Логан улыбнулся краешком губ, затем взял меня под локоть хваткой, в которой на миг проскользнула недюжая сила мужчины.
— Сударь, не соизволите ли вы составить мне компанию на минуту? В здешней библиотеке подают весьма сносный портвейн старой выдержки. Нам стоит обсудить… курс ценных бумаг Ост-Индской компании.
— С превеликим удовольствием, — в тон ему ответил я, поручив Петру заботам услужливого лакея с подносом пирожных.
Мы вошли в полутёмную библиотеку, скрытую от основного зала тяжёлыми гобеленами. Как только бархатная портьера опустилась за нашими спинами, осанка Логана мгновенно обмякла. Он раздражённо дёрнул себя за шейный платок, ослабляя узел, и тяжело, хрипло выдохнул. Вся его аристократичность слетела как шелуха.
— Ни слова, — прохрипел он, хотя я не успел сказать ни слова. — Просто ни слова, парень.
Он подошёл к столику, налил себе щедрую порцию портвейна и осушил бокал в один глоток, совершенно не по-дворянски утирая губы тыльной стороной ладони в белой перчатке.
— Логан, — я скрестил руки на груди, изо всех сил стараясь скрыть улыбку. — Я и не подозревал, что ты скрываешь в себе такие таланты. Эти манеры… этот слог. Ты разбил там пару сердец.
Логан злобно сверкнул глазами из-под маски.
— Слушай… Я родился в эпоху, когда эти тряпки были нормой, а не маскарадом. Иногда… — он смущённо кашлянул, отводя взгляд к стеллажам. — Иногда я просто хочу вспомнить, каково это — выпить нормального вина, послушать вальс без сирен за окном и поговорить с женщинами без необходимости пробивать кому-то череп. Я здесь… Ностальгирую, ясно?
Он шагнул ко мне вплотную, тыча узловатым пальцем мне в грудь.
— Если хоть одна живая душа узнает об этом… Если ты хоть пискнешь рыжей Старк о том, что я здесь цитировал Байрона и целовал ручки этим разодетым наседкам… Я клянусь, я… Поцарапаю твой "Мустанг". Всеми шестью лезвиями. Мы поняли друг друга?
— Ваша тайна умрёт со мной, милорд, — торжественно кивнул я. — Слово джентльмена.
Логан фыркнул, поправляя галстук и вновь выпрямляя спину, как по мановению волшебной палочки возвращаясь в образ.
— Вот и славно. А теперь извольте простить меня, сударь. Мадам Бугаси обещала познакомить меня с творчеством Дойля, — он развернулся и, плавным аристократическим шагом, удалился обратно в бальную залу.
Мы же с Петрой, пробыв там ещё около получаса, решили покинуть это место.
Обратный путь мы проделали в уютной, расслабленной тишине. Огни ночного Нью-Йорка проносились за окнами "Мустанга", сливаясь в неоновые полосы. Петра, наконец-то избавившаяся от маски, откинулась на спинку кожаного сиденья. В её глазах больше не было той дневной тоски и обиды на мир. Она тихонько смеялась, вспоминая недавние события.
— Сильвер, это был лучший вечер в моей жизни. Честное слово. Я до сих пор не верю, что была там, среди этого маскарада и что оно оказалось действительно весело!
— У каждого из нас свои способы сохранять рассудок в этом безумном городе, — философски заметил я, сворачивая на её улицу.
Я остановил машину у её подъезда. Петра отстегнула ремень, но не спешила выходить. Она повернулась ко мне, её лицо в свете приборной панели казалось очень юным и искренним.
— Спасибо тебе. За платье, за заступничество перед теми грымзами… и за то, что вытащил меня. Джеймсон со своей газетёнкой может идти к чёрту. У меня есть друзья покруче.
— Спокойной ночи, сударыня, — я мягко улыбнулся, склонив голову в полупоклоне, — да хранят ваш сон ангелы, ибо вы того воистину достойны.
Петра же, не иначе как окрылённая настроением, воспользовалась тем, что я склонился ближе и впилась в губы жарким поцелуем. А затем, столь же внезапно разорвав его, рассмеялась, выпорхнула из машины и, махнув рукой, скрылась за дверью подъезда.
Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри разливается забытое, странное тепло.