— И тебе здравствуй, Петра, — я улыбнулся девушке и спокойно прикрыл за ней дверь, — не думал, что ты читаешь эту жёлтую прессу с таким упоением.
— Боже мой, какой же ты… — она посмотрела на меня снизу вверх глазами, полными такой искренней, щемящей боли и нежности, что мне на секунду стало даже неловко. — Ты пережил такой кошмар в участке! Эти копы, эти ужасные женщины… они издевались над тобой! И после всего этого ты… ты повёл меня на бал?! Ты ни слова не сказал о том, что тебе самому плохо! Сильвер, тебе не нужно всегда быть таким сильным. Я… я принесла твой любимый кофе и…
Говоря это, она сделала несколько шагов вперёд, проходя в гостиную, чтобы поставить пакет. Последующие слова застряли у неё в горле.
Я наблюдал, как меняется её лицо. Как исчезает выражение трогательной материнской опеки, уступая место абсолютному, немому шоку. Петра замерла, уставившись на обеденный стол. Там, в лучах утреннего солнца, хищно поблёскивала воронёная сталь оружия, ровными рядами лежали патроны, а рядом скромно покоились армейские светошумовые гранаты, которые Анита прислала курьером буквально накануне.
Возникла очень долгая и очень театральная пауза. Слышно было только гудение города за окном. Петра медленно, не отрывая взгляда от гранат, поставила бумажный пакет с круассанами на краешек свободного стула. Затем она так же медленно перевела взгляд на меня.
— Сильвер… — её голос дрогнул, потеряв все обертона. — Это… это что такое?
Я невозмутимо прошёл мимо неё, сел обратно за стол, взял в руки баллончик с оружейной смазкой и ветошь.
— Оружие, — спокойно констатировал я очевидный факт, сбрызгивая затвор.
— Я… я вижу, что не спицы для вязания… — Петра сглотнула, делая полшага назад. — Откуда… зачем… Сильвер, ты собираешься начать Третью мировую?!
— Вовсе нет, — спокойно, с лёгкой улыбкой, ответил я, — успокойся, Петра. На всё это есть лицензии, сертификаты коллекционера и разрешения на транспортировку и хранение. Никакого криминала. Всё исключительно в рамках закона.
Я посмотрел на её ошарашенное лицо. Девочка явно не могла связать образ "национального мужского достояния" и "жертвы полицейского произвола" с человеком, который спокойно чистит дробовик у себя в гостиной.
— Но… почему? — тихо спросила она.
— Хобби, — я пожал плечами с самым серьёзным видом. — У каждого мужчины должны быть свои невинные увлечения, Петра. Кто-то занимается йогой. Кто-то собирает марки. А я нахожу, что неполная разборка и чистка тактического огнестрельного оружия идеально помогает снимать стресс и восстанавливать душевное равновесие после… крайне неприятного общения с властями. Очень успокаивает нервы.
Петра несколько раз моргнула, переводя взгляд с моего невозмутимого лица на гранаты и обратно. Её попытка стать моей защитницей от жестокого мира только что разбилась о суровую реальность калибра 0.45.
— Снимаешь стресс… — эхом повторила она. — Гранатами.
— Светошумовыми, — педантично поправил я, — Осколочные в городе достать проблематично. Спасибо за кофе, кстати. Ты очень вовремя.
Глава 42
Желания и мотивы
Сильвер Фокс.
В воздухе меж нами повисло явно ощущаемое напряжение. Вернее, диссонанс, проявлявшийся не только в эмоциях, но и в запахах.
С одной стороны, пространство наполнилось густым, тёплым и до одури приятным ароматом свежей французской выпечки, сладкой ванили и горячего капучино, который принесла Петра. С другой стороны, над обеденным столом, как невидимое, но плотное облако, висел резкий, химический и бескомпромиссно "мужской" запах оружейной смазки, растворителя нагара и воронёной стали.
Петра сидела на краешке дивана, стиснув колени, и было отлично видно, что её буквально разрывало на атомы от конфликта эмоций. В её огромных зелёных глазах плескалась отчаянная забота, щедро приправленная смущением от того, что она так бесцеремонно ворвалась в моё личное пространство. Но при этом её взгляд то и дело предательски соскальзывал на разложенный по фланелевой ткани арсенал, и тогда в зрачках вспыхивали паника и жесточайшее, неконтролируемое любопытство. Девочка отчаянно пыталась играть роль "сильной женщины", которая пришла утешать "пострадавшего мужчину", и всеми силами старалась не лезть в мои дела. Выходило это у неё с весьма очаровательным скрипом.
Я абсолютно невозмутимо взял тряпку, капнул на неё немного масла и продолжил полировать затвор пистолета. А Петра, собравшись с мыслями, решила продолжить то, зачем пришла.