Я отыграл свою роль достаточно. Незаметно, но не таясь (таиться — значит привлекать ненужное внимание слабостью), я выскользнул из самого густого круга обожательниц, кивнул на прощание паре знакомых лиц и направился к массивным дубовым дверям, ведущим в фойе. Просто отправиться домой, в такси, было бы слишком банально, почти пораженчески. Телу требовалось движение, а голове — смена декораций, пусть даже на более грязные и простые. Я решил прогуляться. Пешком. Без цели.
Атмосфера за пределами зала была прохладной и, о чудо, не приторной и "тихой" — лишь извечный шум города, бензин и влажная пыль. Я свернул в первую попавшуюся кофейню, кивнул баристе — дерзкой девушке с серебряной серьгой в носу, которая на этот раз не проявила ни сочувствия, ни восторга, лишь подняла бровь в немом вопросе — и вышел через минуту с картонным стаканом в руке.
Стоит признать, что кофе был отменным. Густым, маслянистым, терпким до горечи, без единой сладкой или ванильной ноты. Настоящим. Тёмным, как мои мысли. Надо запомнить это место. Я сделал медленный, обжигающий глоток, чувствуя, как это горькое тепло разливается внутри, вытесняя холод светской любезности и сладкого парфюма. И пошёл, не зная маршрута, просто вперёд, растворяясь в ночном городе, который, кажется, на мгновение даже перестал на меня давить.
Анита Старк.
Боже правый, как же я ненавижу эти мероприятия.
"Благотворительный ужин" — два безобидных слова, за которыми всегда скрывается одна и та же, доведённая до совершенства формула: лицемерие, скука и концентрированный запах амбиций, замаскированных под заботу о мире. Всё это щедро приправлено алкоголем, который здесь пьют не ради вкуса, а ради статуса.
Я стояла у колонны, медленно потягивая виски, слишком мягкий и слишком слабый, чтобы заслуживать внимания, и чувствовала, как мозг — мой мозг, привыкший к скорости, к задачам, к риску — буквально задыхается. Каждая секунда здесь растягивалась, как резина. Хотелось быть где угодно: в лаборатории, в офисе, в бою с очередными фанатиками, да даже засесть за просмотр сериальчика какого — всё было бы честнее и живее, чем этот парад лицемерных улыбок.
Я пришла одна. Разумеется.
Приводить кого-то с собой — значит добровольно обречь себя на пытку. На бесконечный поток самодовольных реплик, фальшивого остроумия и попыток произвести впечатление. На мужчин, которые либо тают от одного моего взгляда, либо начинают говорить и, тем самым, совершают фатальную ошибку. Ни то ни другое меня не интересовало. Я предпочитала стоять отдельно, как скала посреди моря этой блестящей пошлости.
Мужчины…
Мой разум давно и безжалостно классифицировал их, и выводы были удручающе стабильны. Их можно разделить на три категории, и все три вызывают один и тот же базовый рефлекс — рвотный позыв.
Первые — рохли. Вечно сомневающиеся, нуждающиеся в подтверждении собственной ценности, липкие в своей зависимости от чужого мнения. Смотришь на них — и видишь пустоту, требующую постоянного наполнения. Ресурсоёмкие. Непрактичные. Бесполезные. Их жалко, в каком-то абстрактном, биологическом смысле, но даже просто прикасаться — противно и бессмысленно.
Вторые — мудаки с непомерным чувством собственного величия. Эдакие самопровозглашённые принцы. Надутые, самодовольные, уверенные, что сам факт их существования уже является подарком миру. Интеллект — минимально необходисый для когнитивной деятельности, зато вот амбиций — их аж через край. Ходячие аксессуары, которые прекрасно смотрятся рядом с правильной женщиной и так же легко заменяются на более свежую модель. Дорого. Скучно.
Третьи — подхалимы. Самые мерзкие, самые отвратительные экземпляры. Они не имеют ни капли собственного достоинства, зато чуют деньги, статус и власть за версту, как грифы чуют падаль. Готовы на всё ради повышения своего статуса, ради крошек внимания, ради возможности сказать: "я был рядом". От них хотелось держаться подальше даже не из высокомерия, а из чувства элементарной гигиены. Фу. Они даже не люди в полном смысле слова. Они — высокоразвитые биологические роботы, запрограммированные на паразитизм.
Так что я стояла в одиночестве, буквально отбывая повинность, на которую меня обрекли понятия о "социальной ответственности бизнеса" и вечный пиар. Нужно жертвовать на благотворительность? Пожертвую чек с внушительным количеством нулей — мне не жалко. Нужно "быть на виду", поддерживать связи? Вот она я, Анита Старк, скучающая и смертельно опасная. Но как-либо активно участвовать в этом фарсе, подыгрывать ему, улыбаться этим пустоголовым куклам вокруг — у меня не было ни малейшего желания, ни одного джоуля психической энергии.