Древняя магия, созданная тысячелетия назад тёмными богами, столкнулась с современной, агрессивной генной инженерией. Геном "живого вампира", сплетённый с ДНК летучей мыши и закалённый электричеством, сработал на мистическое проклятие фатально. Его клетки, настроенные на выживание и мутацию, восприняли фермент древней вампирши как вирус, который необходимо поглотить, ассимилировать и использовать как строительный материал.
Для чистокровной аристократки ночи кровь Майкла оказалась концентрированной, всеразъедающей кислотой. Она билась в конвульсиях на полу, хватаясь когтистыми руками за горло, в то время как её древние вены чернели и вздувались, прожигая кожу изнутри.
Но Майкл не мог насладиться её мучениями. Его собственный ад только начинался.
Он рухнул с кровати, выгибаясь дугой. Смешение искусственной мутации и первобытного магического проклятия запустило чудовищную, ускоренную метаморфозу. Человеческий разум Майкла, тот самый гениальный учёный, что плакал в ванной и тёр отпечатки пальцев, сгорел в этом горниле агонии без остатка. Его кости трещали, ломались и срастались в реальном времени, уплотняясь до прочности титана. Лицевые мышцы рвались. Нижняя челюсть с мерзким, влажным хрустом расширилась, видоизменяясь. Его собственные клыки выдвинулись вперёд, становясь длиннее, толще и острее, приобретая зазубренные, хищные края. Кожа потеряла последние остатки человеческого тепла, превратившись в холодный, пугающе-идеальный алебастровый мрамор. Ногти на руках удлинились, превратившись в бритвенно-острые когти цвета воронёной стали. Непередаваемая боль поглотила его на несколько, показавшихся вечностью, минут. Но трансформация в итоге завершилась.
Майкл медленно поднялся с пола. Он больше не опирался на законы физики — его ступни едва касались ковра, он скорее левитировал в дюйме от земли, чем стоял. Дыхание стало тихим, шипящим.
Ослабевшая кровососка, харкая чёрной пеной, с ужасом уставилась на то, что сама же и породила. Она вскинула руку, её глаза вспыхнули потусторонним красным светом — она попыталась раздавить его разум древним, непреодолимым гипнозом. Но для новорождённого гибрида её магия была не страшнее дуновения ветра. Чужеродная ментальная атака просто разбилась о его изменённое сознание.
Морбиус скользнул вперёд с такой скоростью, что воздух в комнате хлопнул. Он схватил древнюю вампиршу за горло и без усилий оторвал от пола. Она шипела, царапая его руки, но её когти лишь бессильно скользили по его мраморной коже.
— Моя очередь, — пророкотал Майкл. Это был голос не человека, а самой Бездны.
Он не стал пить её — вместо этого, вонзил когти свободной руки ей прямо под рёбра. Вампирша издала истошный, нечеловеческий визг, когда Морбиус с первобытной, садистской жестокостью рванул руку в сторону. Хруст ломающейся грудной клетки заглушил музыку, играющую на первом этаже. Он вскрыл её, как подарочную коробку, разрывая плоть и древние кости, а затем вырвал её чёрное, усыхающее сердце и раздавил его в кулаке. Прах и густая, гнилая кровь покрыли его с ног до головы.
Эра старых богов закончилась. Пришло время новой эволюции.
Залитый кровью, в разорванной на груди белой рубашке, Майкл вышел из спальни. Он подошёл к балюстраде и посмотрел вниз, на главный зал "Гекаты".
Там, в роскошном полумраке, элита ночного Нью-Йорка неспешно потягивала кровь из хрустальных бокалов. Играл струнный квартет, выводя меланхоличные пассажи Вивальди. Изысканные кавалеры во фраках, дамы в шёлке и бархате. Эталонный, элитарный порок.
Морбиус просто шагнул вниз, в пустоту, и, плавно спланировав, бесшумно приземлился в самом центре зала, прямо на антикварный стол, вдребезги разбив хрустальные декантеры. Музыка мгновенно смолкла. Смычки замерли в воздухе. Десятки древних хищников уставились на окровавленного, жуткого выродка, посмевшего нарушить их эстетику. Они почуяли запах крови своей соратницы. Отвращение на их идеальных лицах сменилось шоком, а затем — слепой яростью.
Один из древних лордов, старик с внешностью тридцатилетнего денди, бросился на него. Для человеческого глаза он был бы лишь размытым пятном. Но для Майкла время словно остановилось. Его изменённый слух работал в режиме эхолокации. Он видел смещение воздушных масс за долю секунды до того, как вампир окончательно сократил дистанцию. Майкл небрежно, не глядя, выбросил руку в сторону. Раздался тошнотворный влажный хруст — когти Морбиуса пробили грудную клетку вампира насквозь, вырвавшись со стороны спины. Майкл брезгливо стряхнул бьющееся в конвульсиях тело с руки, отбрасывая его в камин.