— Идиотизм, — глухо прорычал Логан, принюхиваясь к спёртому воздуху, — идти на штурм, чтобы поработать сантехниками. Нет, я понимаю — многоуровневый план и все дела, но это как-то слишком…
За его спиной слышались глухие, размеренные шаги. Отец Серафим, которого Фокс попросил сопроводить, несмотря на свои поистине циклопические габариты, ступал на удивление мягко. Старый православный священник выглядел так, словно его вытесали из цельной гранитной скалы. Под просторной, выцветшей чёрной рясой бугрились такие горы мышц, что плотная ткань буквально трещала по швам при каждом движении. Его широкая, окладистая седая борода ложилась на грудь, где на массивной цепи покоился тяжёлый, потемневший от времени серебряный восьмиконечный крест.
— Пути Господни неисповедимы, сын мой, — густым, рокочущим басом отозвался Серафим, — вода и сама по себе очищает скверну, но наша задача — дать ей больше силы. Не сомневайся в деле нашем — оно верное.
Долго их спокойное шествие не продлилось. Как только они завернули за угол, предположительно, ведущий к насосной станции, из темноты коридора на них бросилась целая стая низших вампиров — охрана нижних ярусов.
Логан хищно оскалился.
— Аминь, — выдохнул он.
Сникт! С металлическим лязгом из его рук вырвались шесть шестидюймовых лезвий из неразрушимого адамантия.
Мутант рванул вперёд, врубаясь в толпу кровососов, как живая газонокосилка. Это не было изящным боем — это была кровавая, грязная мясорубка. Логан принял первые два удара когтями прямо на грудь. Его куртка разлетелась в клочья, на коже появились глубокие борозды, но регенерация мгновенно стянула края ран, даже не дав крови толком пролиться.
В ответ он взмахнул правой рукой, начисто снося голову ближайшему упырю. Обезглавленное тело рухнуло, окатив стены фонтаном чёрной крови. Разворот — и лезвия левой руки вспарывают живот следующему вампиру, выпуская наружу дымящиеся внутренности. Коридор наполнился чавкающими звуками рвущейся плоти, предсмертными воплями и лязгом металла о бетон. Росомаха кромсал, рубил и прорывался сквозь этот живой затор, оставляя за собой лишь куски мяса и оседающий серый пепел.
Но в пылу этой кровавой бани Логан упустил одну деталь. Какая-то юркая вампирша, поняв, что мутанта ей не пробить, оттолкнулась от стены, проскользнула по потолку прямо над головой мужчины и, издав торжествующий визг, камнем рухнула вниз — прямо на беззащитного старого священника, оставшегося позади.
Логан резко обернулся, раскидывая упырей. Внутри всё похолодело. Если этот клыкастый мусор сожрёт деда, Сильвер с него живого шкуру спустит!
— Стой, тварь! — рявкнул мутант, рванув за ней.
Но паника Логана оказалась совершенно излишней.
Отец Серафим даже не вздрогнул. Его лицо оставалось спокойным и непроницаемым, как икона.
— Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его… — невозмутимо, низким басом затянул священник на старославянском.
Он не стал уклоняться. Он просто вытянул вперёд свою гигантскую, покрытую мозолями ладонь. Пальцы священника сомкнулись прямо на лице летящей на него вампирши. Тварь захрипела, повиснув в воздухе, её когти беспомощно заскребли по рукаву рясы.
— Яко исчезает дым, да исчезнут… — продолжил молитву Серафим.
Его огромная кисть напряглась. Раздался омерзительный, влажный хруст. Череп кровососки лопнул под давлением его пальцев, как переспелый арбуз. Безжизненное тело осыпалось на бетонный пол горсткой серого праха, испачкав старые ботинки священника.
Серафим невозмутимо отряхнул рукав рясы и, тяжело вздохнув, перешагнул через кучку пепла. Логан, застывший с занесёнными когтями, несколько раз моргнул, переводя взгляд с кучки праха на невозмутимого православного батюшку.
— Я смотрю, помощь тебе не нужна, — хмыкнул мутант, стряхивая кровь со своих лезвий, — слушай, а ты точно просто священник?
— Самый, что ни на есть скромный священник, но Господь милостив и кулаки тоже Его дар, — философски отозвался Серафим.
Они наконец добрались до насосной станции. Огромный, гудящий магистральный резервуар системы пожаротушения возвышался посреди комнаты. От него во все стороны змеились толстые трубы, уходящие на верхние этажи "Элизиума".
Логан встал в дверном проёме, скрестив руки перед грудью.
— Я буду тут стоять. Давай свою "магию", святой отец.
Серафим кивнул. Он подошёл к главному распределительному узлу резервуара. Священник снял с шеи свой массивный серебряный крест и плотно прижал его к холодному металлу трубы, закрыв глаза.