— Именно поэтому я и звоню. Прежде чем ты полностью откроешь периметр, пропусти три моих тонированных внедорожника. Я сейчас скину тебе их номера. Нам не нужны лишние вспышки камер папарацци и вопросы от зевак. И… спасибо за прикрытие.
— Сочтёмся, дорогая, — ответила Романофф и отключилась.
Анита довольно улыбнулась. Игра была сыграна по её правилам от первой до последней ноты.
— Джарвис, — скомандовала она, закрывая лицевую пластину, — вызывай транспорт к служебному входу. Мы уходим.
Сильвер Фокс.
На первом этаже, царил абсолютный кавардак, щедро залитый водой из системы пожаротушения. Я шёл к служебному выходу, переступая через кучки серого пепла, которые ещё совсем недавно мнили себя высшей расой. Симбионт, всё так же пребывавший в форме стильного, непромокаемого плаща, излучал нечто похожее на удовлетворение, впитывая остатки адреналина.
Рядом, тяжело ступая по лужам, шёл Логан. Мутант стряхивал воду со своей изодранной в клочья куртки, под которой уже полностью затянулись все глубокие царапины. Он довольно скалился, явно насладившись хорошей, честной дракой. Чуть позади, словно гранитный утёс, возвышался отец Серафим. Старый священник тихо читал благодарственную молитву, сжимая в огромной руке свой потемневший крест.
Мы толкнули уцелевшие двери и вышли в тёмный, заливаемый дождём переулок.
Спустя пару минут из пелены дождя тихо вынырнули три чёрных, массивных внедорожника. Анита, уже успевшая "переодеться", ждала нас у первой машины, в то время как её броня, переведённая в автономный режим, загружалась в последнюю машину.
Но моё внимание привлекло не это.
С крыши соседнего здания, грациозно выпустив нить паутины, прямо перед нами приземлилась Петра. В своём красно-синем костюме, насквозь промокшая, но с идеально прямой спиной, она выглядела не как напуганная девчонка, а как настоящий, опытный страж. Я бросил взгляд на служебные двери и окна клуба. Они были наглухо, в несколько слоёв, запечатаны толстой, матово-белой паутиной. Ни единой бреши.
— Отличная работа, Паучок, — Анита одобрительно кивнула девушке, оценив масштаб проделанной работы. — Коконы просто высший класс. Ни одна мышь бы не проскочила. Запрыгивай в машину, поедешь с нами в Башню. Надо обсудить итоги. А твоя паутина всё равно распадётся через пару часов, так что следов не останется.
Петра радостно кивнула, снимая маску. Её волосы слиплись от дождя, но зелёные глаза сияли гордостью. Она бросила на меня быстрый, полный облегчения и какого-то нового, глубокого уважения взгляд, после чего юркнула на заднее сиденье тёплого внедорожника.
Я собирался последовать её примеру, но внезапно остановился. Внутренний счётчик, выработанный годами тренировок, дал сбой. Я окинул взглядом нашу группу. Логан. Серафим. Анита. Петра.
Кого-то не хватало.
Я нахмурился и обернулся к разбитым дверям клуба, вглядываясь в полумрак коридора. Туда, где ещё пять минут назад самая безумная блондинка во всём Нью-Йорке разыгрывала шекспировскую трагедию, картинно умирая на полу в ожидании моего поцелуя. Коридор был пуст.
Ни тела, ни стонов, ни следов борьбы. Лишь лужи воды, кучки праха и… что-то бело-розовое на дверном косяке.
Я сделал пару шагов назад и подошёл ближе. На уровне глаз, намертво прилепленная к дереву жвачкой, висела вырванная из блокнота страница. На ней, ярко-розовым маркером, размашистым и до нелепого красивым почерком было выведено:
"Ушла пудрить свой безупречный носик, хмурый красавчик. Не скучай без меня! Чмоки! P.S. Настаиваю, что ты торчишь мне поцелуй!"
Я молча посмотрел на записку. Симбионт в моей голове издал звук, подозрительно похожий на тяжкий, обречённый вздох. Я был с ним полностью солидарен. "Официантка" оказалась не просто первоклассным бойцом и психопаткой, она была настоящим призраком, способным раствориться в воздухе, как только переставала быть в центре внимания.
— Сильвер! — окликнула меня Анита из открытой двери машины. — Мы не можем ждать вечно!
Я отлепил записку, сложил её пополам, сунул во внутренний карман плаща и направился к внедорожнику. Сафари закончилось. Пора было подводить итоги.
Дорога до башни заняла совсем не много времени и была проведена в полной тишине — каждый думал о чём-то своём. Когда уже остановились у входа, то отец Серафим отказался от светских посиделок, сославшись на то, что ему пора возвращаться в приход, так что нас осталось четверо.
Роскошный лаунж на верхнем этаже Башни Старк встретил нас мягким светом, идеальным климат-контролем и запахом дорогого кофе, который мгновенно вытеснил из лёгких въевшуюся вонь сгоревших вампиров. За панорамными окнами всё так же бушевал холодный нью-йоркский ливень, который, однако, не мог вытеснить чувство удовлетворения, испытываемое всеми присутствующими.