— Ой, да брось! — она посмотрела на меня с какой-то жалостивой иронией. — Только тупые лохушки в этом городе не знают в каком доме живёт Сильвер Фокс. Мужик, да ты же ничуть не скрываясь ходишь! Я вообще удивлена, что тут стихийных митингов под окнами нет! Ну вот я и пришла. Ну, квартиры точной и правда в инете нет, потому просто тусила в подъезде, а тут слышу — дверь вскрывают. Вот и пошла посмотреть. Я же молодец!
— Да уж… — к своему стыду, озвученный ей факт и правда как-то миновал моё сознание. — Ладно, ты действительно молодец, — я слегка усмехнулся. Порой, даже безумные знакомства бывают поразительно полезны.
— Ну что, красавчик, может вернёмся к незваной гостье? — Ванда с хрустом откусила невесть откуда взявшееся яблоко. — Будем пытать эту драную кошку или сразу сдадим её копам?
— Полиция — это слишком скучно, — ровным голосом ответил я, поднимаясь на ноги и пряча пакет с уликами в карман, — да и сама наверняка знаешь какая шумиха начнётся, если я вызову полицию. Для начала, помоги ка мне посадить её на стул. И достань паракорд из во-о-он того ящика — будем готовить нашу гостью к обстоятельному знакомству.
Ванда дожевала яблоко и, озадаченно оглядевшись вокруг, убрала огрызок в карман.
— Оригинально… — только и смог сказать я.
— Ну что? — она подняла на меня негодующий взор. — У тебя тут чистота кругом, а я не свинья какая, чтобы в чужом доме мусорить!
Я лишь обречённо вздохнул и переставил массивный дубовый стул с высокой спинкой в центр гостиной.
Мы подняли бессознательную воровку с пола и усадили на стул и взял протянутый Вандой паракорд. Никаких дилетантских узлов или кинематографического связывания — фиксировал её жёстко, профессионально: руки заведены за спинку стула, предплечья стянуты так, чтобы исключить любую возможность дотянуться до узлов, ноги намертво примотаны к ножкам стула. Даже если бы она оказалась Гудини в латексе, выбраться из этого кокона без посторонней помощи было физически невозможно.
Убедившись в надёжности фиксации, я подошёл к ней вплотную и резким, но аккуратным движением стянул с её лица чёрную полумаску. Хмм… Где-то я её уже видел… Исключительная память услужливо подкинула картинку: благотворительный вечер, на котором я был с месяц назад. Кажется, именно эта девица подходила ко мне. Запомнил только из-за цвета волос.
— О, знакомая мордашка, — буднично протянула Ванда, заглядывая мне через плечо, — это же Фелиция Харди. Местная светская львица, мамина дочка с, как ты видишь, явным диагнозом клептомании. Оно, разумеется, почти никому неизвестно, но поверь на слово — она любит красть блестящие камушки у богатеньких буратин. Видимо, решила, что твой пентхаус — это отличный шведский стол.
Я достал из кармана смартфон и быстро загуглил незадачливую воровку.
Ванда была абсолютно права. Фелиция Харди — дочь Лидии Харди, известной в качестве владелицы крупного инвестиционного фонда. Яблоко от яблони, очевидно, упало весьма далеко…
Я заблокировал телефон и посмотрел на спящую воровку. Скоро она начнёт приходить в себя. Девушки её круга, оказавшись связанными в чужой квартире, обычно начинают пронзительно визжать, а мне это совершенно не нужно.
Быстро достал из шуфлядки рулон плотного армированного скотча, оторвал широкую полосу и аккуратно, но плотно заклеил Фелиции рот.
— Вот так, — тихо произнёс я, — и никаких лишних децибел.
Закончив с первой проблемой, я медленно повернулся ко второй, не то чтобы проблеме, но всё же.
— А теперь, Ванда, — мой голос прозвучал тихо и совершенно спокойно, но именно с той интонацией, которая обычно заставляет людей нервно сглатывать, — мы поговорим о тебе. Кто ты такая, почему устроила цирк в "Элизиуме", и зачем я тебе был нужен?
Воздух в комнате неуловимо изменился. Ванда перестала улыбаться. Она медленно подняла руки и сняла с головы пушистый ободок с кошачьими ушками, аккуратно положив его на стол. Вся её клоунада, вся эта напускнаябодрость слетели с неё в ту же секунду, обнажив истинную суть. На меня смотрела не сумасшедшая фанатка и не взбалмошная девчонка — на меня смотрел профессиональный, абсолютно хладнокровный и смертоносный хищник, чей взгляд стал острым и оценивающим.
— Справедливо, Сильвер, — её голос тоже изменился, потеряв писклявые нотки и став ниже, серьёзнее, — давай разложим карты на стол. Я, как ты понимаешь, совсем не официантка. Ну, вернее я там честно подрабатывала, но это так — чисто из тяги к сомнительным местам. Да и после увиденного ты, уверена, тоже не питаешь иллюзий насчёт моей сути.