В этом не было ни силы, ни истинного величия. Лишь взбесившийся научный эксперимент с непомерно раздутым эго. Потеряв к пепелищу всякий интерес, она изящно поднялась на ноги, надевая перчатку. Шаг в тень уцелевшей кирпичной кладки — и её силуэт растворился в воздухе.
Спустя всего несколько минут она уже стояла посреди главного зала ночного клуба "Элизиум".
Здесь тоже работала полиция, но её всё так же никто не замечал. Женщина медленно прошлась по залитому водой полу. В отличие от "Гекаты", здесь пахло совершенно иначе.
Её тонкие ноздри уловили запах озона, сгоревшего пороха, пролитой вампирской крови и… святой воды. Настоящей — заряженной искренней, непоколебимой верой.
Она остановилась в центре танцпола. Здесь не было хаотичной ярости того безумного мутанта. Здесь она считывала нечто совершенно иное. Её чувства улавливали следы профессиональной человеческой дисциплины. Каждое движение того, кто устроил эту бойню, было выверено. Каждый выстрел из крупнокалиберного оружия был смертельным. Тот, кто стоял на этом самом месте прошлой ночью, работал с эстетикой и хладнокровием идеального палача.
В этом матриархальном мире, где мужчины стали мягкими, изнеженными и слабыми, она внезапно ощутила густой, тяжёлый след настоящего самца-хищника. Того, кто не прятался за магией или пробирками, а нёс смерть своими собственными руками, подчиняя себе саму реальность.
Тёмные глаза женщины блеснули неподдельным любопытством.
— А вот это уже интересно… — тихо промурлыкала она, и на её губах медленно расцвела предвкушающая улыбка. — Неужели в этом игрушечном мире снова появились настоящие мужчины?
Она обвела взглядом всё вокруг, словно бы продолжая всматриваться куда-то глубоко и через пару секунд приняла решение. Пожалуй, ей стоит задержаться в Нью-Йорке. Этот таинственный стрелок заслуживал её личного внимания.
Трудоустроенная, Великолепная и Совершенно Скромная Ванда Уилсон.
Скромная и абсолютно объективная Автор этих строк берёт на себя смелость заявить: если кто-то думает, что Ванда Уилсон — это только пушки, взрывчатка и кровь на стенах, то этот кто-то глубоко заблуждается. Ванда Уилсон — это ещё и безупречный, мать его, стиль! И сейчас она вам это наглядно докажет.
Элитный, до зубовного скрежета пафосный бутик в Верхнем Ист-Сайде напоминал скорее храм высокой моды, чем магазин. Белоснежные мраморные полы, агрессивный минимализм, подиумное освещение, тихая классическая музыка и вышколенные консультантки, предлагающие клиенткам ледяное шампанское.
И посреди всего этого рафинированного великолепия находилась Ванда, ломающая систему одним своим существованием.
Стоит признать факт: Ванда действительно обладала потрясающим вкусом. Она не стала рядиться в безвкусные фрики-наряды. Прямо сейчас на ней было надето нечто невероятно стильное — изумрудное вечернее платье за десять тысяч долларов, идеально, словно вторая кожа, подчёркивающее её шикарную фигуру. Ванда прекрасно знала, в чём она максимально горячо выглядит.
Проблема крылась исключительно в её манерах — она вела себя так, словно находилась в дешёвом придорожном баре где-нибудь в Техасе. Уилсон сидела на белоснежном дизайнерском диване в позе лотоса, закинув босые ноги прямо на дорогую обивку, громко и со смаком жевала жвачку, надувая огромные розовые пузыри, и комментировала вещи. Вокруг неё, заламывая руки, на цыпочках бегали бледные от стресса консультантки.
Ванда спрыгнула с дивана и покрутилась перед огромным зеркалом.
— Да, цвет потрясающий, изумрудный мне определённо к лицу, — громко заявила она, придирчиво рассматривая себя, — ткань струится, декольте — моё почтение. Просто отвал башки! Но скажите мне, милочка… — она резко повернулась к старшему менеджеру — женщине с идеальной укладкой, у которой уже начал дёргаться левый глаз. — Как с этого вашего хвалёного итальянского шёлка отстирываются мозги? — буднично поинтересовалась Ванда, лопнув пузырь из жвачки. — И артериальная кровь? В машинку можно кидать или только химчистка? И, что самое главное, куда мне здесь прятать запасные обоймы? Если я прицеплю тактическую кобуру на бедро, этот шикарный разрез покажет больше, чем нужно, а я, знаете ли, девушка скромная и порядочная! Мне лишнего внимания не надо!
Консультантка издала тихий, сдавленный писк, побледнев так сильно, что практически слилась с белыми стенами бутика. Её ноги явно подкосились.