По залу прокатился возмущённый гул. Судья Харрисон нахмурилась и тяжело стукнула судейским молотком.
— Тишина в зале! — она перевела сочувствующий, почти материнский взгляд на меня. — Мистер Фокс. Суд понимает, насколько травмирующим мог быть этот опыт, но для протокола я обязана спросить. Подтверждаете ли вы, что в стенах полицейского участка в ваш адрес звучали прямые угрозы, касающиеся вашей безопасности и, в частности, угрозы отправки в женскую колонию?
Десятки телекамер мгновенно сфокусировались на моём лице. Город затаил дыхание. Симбионт внутри меня в очередной раз посетовал на женский мир, явно считая весь этот спектакль пустой тратой времени, но я лишь мысленно попросил его помолчать.
Я не стал суетиться или отводить взгляд, изображая сломленную жертву. Я смотрел прямо на судью с достоинством человека, который знает себе цену.
— Да, Ваша Честь, — мой голос прозвучал ровно и абсолютно спокойно, — офицер была весьма… красноречива и детальна в своих обещаниях относительно моего будущего. У меня не было оснований полагать, что её угрозы — лишь пустая бравада, учитывая тот факт, что моё присутствие в участке даже не было официально задокументировано.
— Вы чувствовали, что ваша жизнь находится в опасности, мистер Фокс? — мягко уточнила судья.
— Я чувствовал крайнюю степень разочарования в системе, Ваша Честь, — холодно, с идеальной вежливостью ответил я, — и чёткое понимание того, что в той комнате закон меня больше не защищал.
Журналисты на задних рядах начали судорожно строчить в блокнотах и планшетах. Мой абсолютно хладнокровный, лишённый истерики ответ сработал на публику лучше любых слёз. Я выглядел не как запуганный мальчик, а как стоик, не сломленный произволом.
Адвокат со стороны города, въедливого вида женщина, попыталась свести обсуждение в иную сторону.
— Ваша Честь, мы признаём, что процедура была нарушена, но это была личная инициатива отдельного детектива, которую планируется объявить в розыск! Департамент не может нести полную ответственность за…
— Возражаю, — голос Рут Гинсбург разорвал воздух, подобно удару хлыста.
Корпоративная акула "Старк Индастриз" медленно поднялась со своего места. Если Мёрдок был скальпелем, вскрывающим моральные нарывы, то Гинсбург была гильотиной, падающей на шею городского бюджета. Она даже не посмотрела на адвоката защиты, обращаясь исключительно к судье.
— Личная инициатива? Ваша Честь, защита пытается свести беспрецедентный акт произвола к банальной халатности, игнорируя не только факт того, что остальной участок молча взирал на вопиющее процессуальное нарушение, но и не учитывая масштаб последствий, — Гинсбург поправила очки, её тон был сухим, деловым, но совершенно безжалостным, — ущемление конституционных прав мистера Фокса — это трагедия. Однако я здесь для того, чтобы представлять интересы корпорации "Старк Индастриз" и лично мисс Аниты Старк.
Она взяла со стола увесистую папку и приподняла её.
— Мистер Фокс является не просто гражданином. Он — официальное лицо глобальной рекламной кампании медицинского подразделения нашей корпорации и главный амбассадор грядущей "Старк Экспо". Его незаконное удержание, угрозы в его адрес и последующий стресс поставили под угрозу срыва контракты, общая стоимость которых превышает сотни миллионов долларов.
Гинсбург сделала шаг к центру зала.
— Действия полицейского департамента Нью-Йорка нанесли прямой репутационный и финансовый ущерб "Старк Индастриз". Это уже не просто нарушение прав одного человека, Ваша Честь. Это деликтное вмешательство в контрактные обязательства градообразующего предприятия. Мы требуем не только возмещения морального ущерба для мистера Фокса, но и покрытия всех потенциальных финансовых рисков корпорации. Город должен понять: нападение на партнёров Аниты Старк обходится слишком дорого, чтобы списывать это на "личную инициативу" отдельной сотрудницы.
Зал ахнул. Адвокат мэрии рухнула обратно на стул, обхватив голову руками. Суммы, озвученные Гинсбург, несли риск пробить брешь в бюджете мегаполиса. И я видел по лицу судьи Харрисон, что она прекрасно понимает: если Старк решит перенести свои офисы и производства или заморозить благотворительные фонды из-за этого скандала, Нью-Йорк ждёт экономический коллапс.
Мёрдок, повернув голову в мою сторону, едва заметно, уголком губ, хищно усмехнулся. Первая фаза нашего юридического блицкрига прошла безупречно. Система была зажата в тиски между праведным гневом общественности и безжалостным финансовым шантажом Железной Леди.