Мёрдок едва заметно кивнул, его тело напряглось, как стальная пружина. Мы попытались ускорить шаг к ожидающей нас машине, но это оказалось физически невозможно — толпа фанаток и журналистов, смяв хлипкие барьеры, хлынула вперёд, образовав вокруг нас плотную, непроницаемую стену из живой плоти. Полиция безнадёжно пыталась сдержать этот натиск, но нас зажали со всех сторон.
Мы оказались в ловушке.
"Сверху!" — внезапно пронзил мой мозг "вскрик" симбионта.
В ту же самую долю секунды и я и Мёрдок резко вскинули головы к пасмурному, затянутому тяжёлыми тучами небу. Времени на слова не было, я с силой толкнул Мэтта обеими руками в грудь, отбрасывая его вправо, за спины ближайших копов. Адвокат, чья реакция ничуть не уступала моей, синхронным движением с силой ударил меня своей тяжёлой тростью в плечо, отталкиваясь сам и отбрасывая меня влево.
Мы разлетелись в стороны ровно за мгновение до того, как с небес на землю рухнула фигура.
Удар был чудовищной силы. Асфальт между нами взорвался, словно от попадания артиллерийского снаряда. Куски бетона, щебень и пыль брызнули во все стороны, превращаясь в смертоносную шрапнель. Восторженный гул толпы мгновенно сменился истошными, полными животного ужаса визгами. Люди в панике бросились врассыпную, давя друг друга, камеры падали на землю, а полицейские судорожно потянулись к кобурам.
Я перекатился по асфальту, гася инерцию, и мгновенно вскочил на ноги, рефлекторно стряхивая бетонную крошку с костюма.
В центре образовавшегося кратера, сквозь оседающую серую пыль, медленно выпрямлялась высокая мужская фигура. На нём был безупречный, дорогой костюм от Армани, сейчас слегка припорошенный пылью. Но его лицо… Мертвенно-бледная, алебастровая кожа обтягивала острые скулы, зрачки расширились, заливая глаза сплошной, инфернальной чернотой, а нижняя челюсть слегка выдавалась вперёд, обнажая длинные, бритвенно-острые клыки. Ещё не монстр, но уже и не человек.
Он стоял посреди собственноручно учинённого хаоса и медленно обводил взглядом площадь. Десятки телекамер, брошенных бегущими операторами, всё ещё работали, транслируя происходящее в прямой эфир. И неизвестный это прекрасно понимал.
Он расправил плечи, словно тёмный мессия, спустившийся к своим неразумным последователям. На его лице расцвела презрительная, снисходительная улыбка.
— И это… ваш кумир? — его голос разнёсся над площадью глубоким, рокочущим баритоном, легко перекрывая крики паникующей толпы.
Он брезгливо пнул кусок вывороченного асфальта и перевёл свой лишённый человечности мазнул по мне.
— Вы, жалкие, суетливые насекомые, готовы падать ниц перед кем угодно! — он театрально раскинул руки в стороны, обращаясь и к застывшим в ужасе людям, и к объективам телекамер. — Вы воздвигли на пьедестал это ничтожество! Эту расфуфыренную, смазливую куклу из плоти, которую называете героем! Вы слепо поклоняетесь жалкому идолу, забыв о том, что в этом мире есть истинные силы… — он сделал медленный, не лишённый грации шаг в мою сторону. — Вы молитесь пластиковой игрушке, в то время как перед вами стоит истинная вершина эволюции. Я — Майкл Морбиус — живой Бог этого мира! Моя кровь — это совершенство, недоступное вашему жалкому пониманию. А этот… — Морбиус презрительно скривился, указывая на меня когтистым пальцем. — Этот "мужчина-герой" — лишь пыль под моими ногами.
В небе над нами глухо рокотнул гром, и первые, тяжёлые капли дождя начали падать на разбитый асфальт.
— Смотрите же, слепцы! — рявкнул Морбиус, в голосе которого прорезались откровенно маниакальные, жестокие нотки. — Смотрите внимательно в свои экраны! Сейчас я покажу вам, из чего сделан ваш герой. Я выпотрошу этого фальшивого идола на ваших глазах, я сломаю каждую кость в его хрупком теле, чтобы вы поняли, кому на самом деле нужно поклоняться!
Я стоял в десяти шагах от разъярённого, упивающегося своей мнимой божественностью спятившего мутанта.
Безоружный. В строгом костюме-тройке. И абсолютно спокойный.
В моей старой жизни я встречал множество людей, называвших себя "богами" — и все они, без исключения, одинаково жалко хрипели, когда пуля пробивала им лёгкие.
"Низшая форма жизни много о себе возомнила," — подал голос симбионт.
Тишина, повисшая над площадью после речи этого самопровозглашённого божества, была хрупкой, как тонкий лёд. И сломалась она с оглушительным треском. Вернее с грохотом выстрела.
Молодая девушка-полицейский из оцепления, чьё лицо было белее мела от ужаса, не выдержала. Её руки, сжимавшие табельный "Глок", ходили ходуном. Нервы сдали. Раздался резкий хлопок выстрела.