Я работал хладнокровно, методично и абсолютно безжалостно. Никакого пафоса, никаких поблажек. Удар за ударом я ломал его тело, его гордыню и саму его концепцию божественности прямо под прицелами десятков ослеплённых дождём телекамер. Каждое моё попадание оставляло на его теле дымящиеся, незаживающие ожоги.
Дождь смывал чёрную кровь с моих серебристых перчаток, а Майкл Морбиус всё ниже оседал на залитый лужами асфальт. "Бог" стремительно превращался в простого, избитого и насмерть перепуганного монстрика, отчаянно пытающегося выжить. Но… Кое что меня смущало.
"Мне кажется, или он уже должен был окончательно пасть?" — спрашиваю я у симбионта.
"Замечание верное. Данная низшая форма жизни демонстрирует поразительную живучесть. Рекомендую ускорить процесс его ликвидации".
А в следующий момент меня отбросило очень быстрым и сильным ударом, от как-то умудрившегося встать Морбиуса.
Петра Паркер / Сильвер Фокс.
В этот момент, когда Майкл Морбиус, после своего поразительно удачного удара постарался утвердиться на ногах, сверху, прорезая пелену дождя, прилетела красно-синяя фигура.
Девушка-Паук приземлилась между нами с безупречной грацией, подняв тучу брызг. Она не бросилась в атаку. Вместо этого она замерла, глядя на то, во что превратился Майкл, и в её позе читалось нескрываемое, глубокое потрясение.
— Майкл! — раздался искажённый маской, но очевидно обеспокоенный голос девушки. — Майкл, остановись! Пожалуйста!
Морбиус издал сдавленный, булькающий рык, пытаясь сфокусировать взгляд на ней.
— Вы посмотрите… Ещё одна "героиня" — прохрипел он голосом, в котором была только ядовитая ненависть.
— Это просто болезнь, Майкл! — Петра сделала робкий шаг к нему, протягивая руку, в то время как я уже осторожно приближался к монстру. — Я знаю, что ты в ловушке! Мы тебе поможем! Мы найдём лекарство, мы вытащим тебя из этого кошмара! Ты же учёный, Майкл, ты человек! Вспомни, кто ты!
Я едва не фыркнул — она действительно верила, что этого монстра можно уговорить. Наивная, светлая девочка — для неё он похоже был трагической фигурой, жертвой неудачного эксперимента.
— Человек? — Морбиус внезапно расхохотался жутким, каркающим смехом, от которого по спине пробежал холодок. — Я перерос это ничтожное определение, насекомое! Я — Бог!
И в этот момент случилось то, чего не ожидал даже мой симбионт.
Тело Морбиуса неестественно выгнулось. Послышался звук, напоминающий треск рвущегося брезента — это его мышцы начали стремительно увеличиваться в объёме, буквально разрывая остатки одежды. Его кожа из мертвенно-бледной стала серой, как свинец, а вены на висках запульсировали чёрным.
"Похоже у нас проблемы, — неожиданно живо и с тревогой заговорил симбионт, — этот низший демонстрирует аномальную адаптацию. Гибридная структура клеток начала перестраивать защитные процессы, создавая биологический барьер против моих ингибирующих клеток. Эффект подавления нейтрализован".
Морбиус взревел. Это был уже не человеческий крик, а нечто неописуемое. Он рванулся вперёд с такой силой, что асфальт под его ногами просто испарился.
Я едва успел выставить блок, но его новый удар был подобен тарану — меня отбросило назад на добрых пять метров и я смог устоять лишь потому что симбионт, пусть и незаметно, но очень прочно вцеплялся в поверхность.
"Вынужден сообщить, что блокирование удара поглотило опасно много энергии. Я очень не рекомендую принимать их на блок," — огорошил меня он, напоминая, что сила и защита не бесплатны.
— Он не слушает, Петра! — рявкнул я, видя, как монстр разворачивается к ней. — Либо мы его остановим, либо он зальёт этот город кровью!
Петра Паркер, наконец, осознала, что её слова разбиваются о глухую стену безумия. Её плечи поникли на мгновение, но тут же расправились. Идеализм уступил место долгу.
— Хорошо… — глухо произнесла она. — Прости, Майкл.
Она подпрыгнула вверх, выпуская из запястий сразу несколько струй сверхпрочной паутины. Белые жгуты сперва намертво приклеили ноги Морбиуса к земле, а затем захлестнули его руки, а сама Петра, совершив изящный прыжок, приземлилась позади него, упёрлась ногами в треснувший асфальт и, используя всю свою паучью силу, резко натянула нити.
Морбиус оказался распят в центре площади, рыча и явно стараясь вырваться. Его грудь была полностью открыта, а руки разведены в стороны — Петра удерживала его в этой ловушке, напрягая каждый мускул своего тела.