Её глаза сузились. Она не поняла шутки. Или поняла как-то по своему. В любом случае, это её не обрадовало. Я видел, как её мышцы напряглись для нового прыжка. Медлить было нельзя.
Взгляд упал на серебряный стилет, всё ещё лежащий на земле в паре метров. Ножны тускло блестели. Нужно скорее завладеть им. Я рванулся к нему.
И мир замедлился. Вернее, не мир замедлился — это я ускорился. Рывок получился настолько резким, мощным, что я едва не проскочил мимо цели. Адреналин? Нет. Что-то другое. Каждый мускул отозвался с такой лёгкостью и силой, будто я не три часа назад выбирался из бюрократического ада, а провёл их на лучших в мире тренажёрах. Я схватил стилет, и в тот же миг мысленно, как пробный камень, бросил фразу внутри своего сознания.
"Твоя работа?"
Пауза. Короткая, но ощутимая. Потом ответ, уже чуть менее рваный, чуть более чёткий:
"Да… Теперь ты… не слабее… Но торопись… Энергия не бесконечна…"
Лаконично. Понятно. Усиление временное. Значит, мне нельзя затягивать. Но один вопрос, идиотский, неуместный, но прям очень "важный", выскочил сам, прямо "на язык".
"А выглядеть я теперь всегда так буду?"
Ответа не последовало, но он и не требовался — всё было предельно наглядно. Чёрная субстанция на моём теле вдруг заструилась, заиграла, как жидкий металл под невидимым молотом кузнеца. Она сжималась, растягивалась, перераспределялась. Тёплое, почти невесомое ощущение скользнуло по лицу, по кистям рук. Я взглянул вниз.
Чёрный костюм. Не облегающий аналог гидрокостюма, а именно классический, безупречного покроя костюм-тройка. Тонкая шерсть, идеальные линии, даже складки на рукавах лежали так, как будто над ними трудился лучший портной в дорогом ателье. Я поднял руку — пальцы были обычными, кожа неповреждённой, но я отчётливо чувствовал на них ту самую лёгкую, невидимую плёнку. Иллюзия была абсолютной. Я выглядел так, будто только что вышел из дорогого лимузина, а не валялся в грязном переулке со сломанными костями.
"Хоть в ресторан иди, — пробормотал я про себя".
Вампирша не оценила моего нового образа. Она оценила скорость. Исчезла та неуверенность, что была в её глазах секунду назад. Осталась только холодная, расчётливая ярость старого хищника, загнанного в угол. Она не стала ждать. Она атаковала первой.
Но теперь всё было иначе.
Бой с первой вампиршей был своеобразным танцем, где я, отдавая все силы мастерству и предугадыванию, пытался компенсировать чудовищный разрыв в физических параметрах. Теперь разрыв исчез. Вернее, он сократился до приемлемых значений. Её скорость была всё ещё немного выше — она была существом другого порядка. Но этого "немного" уже не хватало, чтобы меня обойти. Я видел её движения. Не как размытую полосу, а как последовательность шагов, взмахов, переносов веса. Теперь я успевал реагировать осознанно, а не только из-за рефлексов и мастерства.
Она рванулась ко мне, когти нацелились для удара по горлу. Я не стал уворачиваться. Я сделал шаг навстречу, втекая в её движение. Её когти проскользили по самой поверхности "ткани" костюма, так и не причинив мне ни малейшего вреда. В тот же миг правой рукой со стилетом, я нанёс удар — рубящий, плашмя, прямо серебряными ножнами, что с лёгкостью прорывали её одежду от моей силы.
Она отпрыгнула с шипением, как ошпаренная. На её бедре, где ножны разодрали ткань плаща, остался яркий красный след похожий ожог. Пахнуло палёной кожей. Её глаза полыхнули яростью.
— Серебро! — выдохнула она с таким презрением, будто я использовал грязный приём. — Какой же ты… предсказуемый!
Она изменила тактику. Теперь её атаки стали быстрее, яростнее, но и более осторожными. Она не лезла в лоб, а кружила, пыталась зайти сбоку, сзади, использовала стены, чтобы отталкиваться и менять траекторию. Это было уже не просто сражение — это был бой за выживание. И она знала своё дело. Похоже, что столетия, а то и больше, давали о себе знать. Я парировал, отбивался, контратаковал. Каждый раз, когда серебро касалось её, оставался болезненный ожог. Её регенерация работала, но каждый такой контакт отнимал у неё силы, заставлял замедляться на долю секунды.
Мы двигались по переулку, как в каком-то чокнутом, жестоком балете. Звон ударов по когтям, шипение от прикосновений серебра, её тяжёлое дыхание — это была музыка нашего танца. Адреналин и и новоприобретённая сила гнали вперёд, но я помнил слова: "Энергия не бесконечна". Я должен закончить бой предельно быстро, потому что в противном случае участь моя будет крайне печальной и, вероятно, очень недолгой.