Я теснил её. Метр за метром, отбивая атаки, отвечая короткими, резкими выпадами. Она отступала к концу переулка, к глухой кирпичной стене, за которой, судя по всему, был другой тупик. В её глазах читалась ярость, но уже без былой уверенности. Она понимала, что проигрывает. Что эта странная, чёрная броня и серебро — смертельное для неё сочетание.
И вот, в очередном уклонении от моего удара она отпрыгнула и её спина упёрлась в стену. Она оглянулась на мгновение — пути для отступления не было. Её губы растянулись в оскале, обнажив длинные клыки. Не для укуса. Для последнего, отчаянного рыка.
— Мерзкая тварь! — прошипела она, и её голос на секунду потерял всю аристократичность, став просто звериным рёвом.
И в этот миг мир вспыхнул.
Сначала — ослепительная, немного режущая глаза белизна, залившая светом весь переулок. Потом добавился странный гул, идущий от этого потока света.
Что-то со свистом и шипением ударило вампиршу, вбивая её в стену с такой силой, что кирпичи затрещали и посыпалась штукатурка. Она даже не вскрикнула — просто её тело на мгновение стало ярким, искажённым силуэтом в центре ослепительного луча, а потом осело, обугленное и дымящееся.
Свет погас так же внезапно, как и возник. В воздухе пахло озоном, горелым мясом и пеплом. И теперь стал слышен звук работающих реактивных двигателей.
Сверху, разрезая клубы пыли и дыма, плавно, почти демонстративно спустилась фигура в красно-золотых доспехах. Двигатели на её руках и ногах тихо зашипели, гася тягу. Она приземлилась в центре переулка, встала во весь рост — в броне она была лишь немногим ниже меня, блестящая, технологичная, абсолютно неуместная в этой грязной дыре. Шлем был закрыт.
— Красавчик, не переживай! — раздался голос из динамиков. Жизнерадостный, бодрый, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой. — Железная Леди уже тут и готова помочь!
Я перевёл взгляд с неё на то, что осталось от вампирши. Обугленный комок, прилипший к стене. Он ещё дёргался. Медленно. Словно пытаясь собраться. Из глубины обгорелой массы доносилось тихое, булькающее шипение.
— Она регенерирует, — сказал я. Мой голос прозвучал удивительно спокойно на фоне ситуации. — Это вампирша.
Из-под шлема донёсся короткий, отчётливый вздох.
— Вот же-ж…
Железная Леди подняла руку. На её ладони с мягким жужжанием засветился репульсор. Она навела его на тёмную массу у стены.
— Посмотрим, как ты это отрегенерируешь, — пробормотала она уже скорее для себя.
Мощный луч ударил в цель. С ровным, мощным шипением, как от паяльной лампы. Обугленная плоть начала не просто дымиться — она пузырилась, чернела ещё сильнее и рассыпалась. Рассыпалась в мелкий, серый пепел, который тут же подхватило лёгким ветерком. Шипение прекратилось. От вампирши осталось лишь тёмное пятно на стене и небольшая кучка пепла на асфальте.
Только тогда Железная Леди выключила луч. Она повернулась ко мне. С лёгким, почти неслышным шипением шлем поднялся, сложившись каким-то хитрым образом за её спину и плечи. И я увидел лицо.
Анита Старк. Вживую. Правда сейчас она была бледнее, чем на фотографиях. Но глаза… Взгляд был таким же, как и на том благотворительном вечере — острыми, живыми, всевидящим. Но сейчас там читалась острая, даже немного паникующая озабоченность. Она смотрела не на мой безупречный костюм, а прямо мне в лицо, словно пытаясь прочитать что-то за моими глазами.
— Тебя не укусили? — спросила она. Голос был уже без усиливающего фильтра — ниже, хриплее, совершенно лишённый той показной бодрости.
Я покачал головой. Движение далось нелегко — шея задеревенела от напряжения.
— Не успела, — ответил я. Боль, которую до сих пор сдерживал адреналин, начала пробиваться наружу. Волной. Нога горела, в боку что-то ныло и кололо при каждом вдохе, — но я буду крайне благодарен за доставку до госпиталя. У меня сломана нога и пара рёбер.
Я сказал это ровно, без намёка на просьбу или жалобу. Просто констатация факта и предложение логичного решения.
Её глаза скользнули вниз, оценивая мою стойку, то, как я опираюсь на ногу. В её взгляде мелькнуло что-то — уважение? Удивление? — и тут же погасло, сменившись чистой деловитостью.
— Опирайся, — коротко бросила она.
Она повернулась ко мне боком, предлагая плечо. Я кивнул, стиснув зубы, и переложил часть веса на неё. Она приняла тяжесть без единого намёка на усилие.
— Пошли. Медленно. Основной вес на меня.
Мы заковыляли к выходу из переулка. Каждый шаг отдавался в рёбрах тупым ударом и это при том, что они были всё так же зафиксированы. Я чувствовал, как её рука крепко держит меня выше локтя, точно рассчитывая давление, чтобы не дать упасть и не причинить лишней боли. В этом не было нежности — это была более чем конкретная помощь.