"Вынужден не согласиться. Возможности значительно ниже, чем у оригинала. Женщины не в состоянии скопировать и воссоздать полный функционал. Женщины — бесят".
"Стоп. Оригинал?"
"Верно. Организм-прародитель — Веном".
Глава 16
Проявляя искренность
Разговор с симбионтом вызвал у меня стойкое чувство мигрени — не буквальной боли, а того самого состояния тягучей и беспокойности, когда мысли не выстраиваются в чёткую линию, а крутятся беспорядочным роем. Слишком много новых переменных. Слишком много новых правил для игры, в которую я и не планировал вступать.
Супергероини — ладно, смирился. Женский мир с его гиперопекой — привыкаю, скрипя зубами. Но вампиры? Настоящие, кровососущие, с клыками и желанием превратить тебя в такую же нежить, или чем они тут являются? Ещё и симбионт. Вернее целая категория биологического оружия, если верить луже в моей голове, причём существующая явно не в единственном экземпляре.
Мысли о тихой, спокойной жизни, ради которой я вроде как и согласился играть в местные игры, таяли как рассветный туман. Я не был глуп или наивен — жизнь давно отучила от подобного. Один раз вляпавшись в такую заварушку, ты уже не вынырнешь. Подобное начнёт сваливаться на голову с завидным, прямо таки неостановимым упорством. Закон подлости, вселенской мерзости или просто местный колорит — не важно. Факт в том, что обратного пути не было и я встрял.
Хотя теперь, по крайней мере, у меня появилось прикрытие. Странное, разговаривающее и слегка сексистское, но прикрытие. Оно могло складывать кости, зализывать раны и, если верить его словам, формировать броню. Оставался один, но капитальный вопрос — оружие. Нужно лишь как-то перелезть через бюрократическую стену, с которой я уже успел столкнуться. Получить законный ствол, на первый взгляд, здесь казалось задачей уровня покорения Эвереста в тапочках.
Мои размышления прервал тихий, едва слышимый стук в дверь. В палату вошла медсестра — женщина лет двадцати пяти с профессионально-ободряющей улыбкой, которая, как я уже заметил, была здесь у всех сотрудников по умолчанию.
— Доброе утро, мистер Фокс. Как самочувствие? Беспокоит ли что-то? — её голос был ровным, успокаивающим.
— Всё в пределах разумного для человека с парой переломов, — ответил я, стараясь, чтобы в голосе звучала усталая благодарность, а не привычная сухость.
— Это, вне всякого сомнения, радует, — на удивление, её голос звучал весьма искренне, — готовы к завтраку?
В голове что-то шевельнулось, оживилось.
"Скажи, чтобы принесли всего и побольше, — раздался ровный, лишённый интонаций голос, — особенно мяса. Нам нужна энергия".
Я мысленно вздохнул.
"Насколько больше?"
"Минимум втрое от твоей стандартной нормы. Не будем пока создавать лишние поводы для подозрений чрезмерным аппетитом".
Ага. То есть в три раза больше — это ещё не повод для подозрений. Логика инопланетной, биологической лужи была своеобразной, но отрицать её прагматизм не выходило. Ладно.
— Да, готов, — сказал я уже медсестре вслух, — и будьте добры, принесите, пожалуйста, как можно больше. Особенно что-то мясное, питательное. Очень хочется есть.
На её лице мелькнуло лёгкое удивление, быстро сменённое профессиональной маской.
— Мистер Фокс, после таких травм мы обычно рекомендуем лёгкую…
— Я знаю своё тело, — мягко, но настойчиво перебил я, — у меня переломы, а не проблемы с желудком. И я на собственном опыте не раз убеждался, что обильное, качественное питание — лучший помощник в сращивании костей. Поверьте.
Она посмотрела на меня, на моё, вероятно, довольно здоровое на вид лицо и, немного поразмыслив, капитулировала.
— Хорошо, мистер Фокс. Разумеется. Сейчас организуем.
Через двадцать минут в палату закатили тележку, от вида которой у меня самого на секунду округлились глаза. Это не был завтрак. Это был пир. Омлет с трюфелями, стейк средней прожарки с овощами-гриль, тарелка свежей пасты с морепродуктами, йогурты, фрукты, круассаны. Всё выглядело безупречно и пахло так, что даже сквозь больничный запах пробивался аромат настоящей, дорогой еды. Частная клиника Старк явно не экономила ни на чём.
Под слегка шокированным, но старательно скрываемым взглядом медсестры я приступил к трапезе. Не спеша, аккуратно, но с методичной, неумолимой эффективностью. Каждый кусок стейка, каждый завиток пасты исчезал с тарелки. Внутри я чувствовал лёгкое, едва уловимое движение — не голод, а скорее одобрение. Симбионт работал. Перемалывал, усваивал, превращал в энергию для ремонта моего разбитого тела и своих запасов. Это было странное, но не неприятное ощущение — словно внутри завёлся сверхэффективный пищеварительный комбайн.