Их сдержанное, ядовитое хихиканье добило меня. Кровь ударила в виски. Я схватил свой рюкзак, сгрёб в него ноутбук и почти побежал к выходу, чувствуя, как щёки пылают огнём унижения.
В коридоре было не лучше. У доски объявлений, у автоматов с кофе — всё те же кучки, всё те же шепотки: "Паркер… Старк… стипендия…". Кто-то уже строил планы, как "случайно" столкнуться с ней в библиотеке, как завязать разговор. Меня никто не замечал. Я был призраком, тенью, раздражающим фоном для их важных обсуждений.
Я ворвался в свою лабораторию, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, дыша как загнанный зверь. Тишина. Стерильный запах спирта и химикатов. Здесь был мой мир. И здесь я был королём. Но королём без королевства.
Я подошёл к столу, уставленному пробирками, и уставился на цветную жидкость в одной из них. Мой текущий проект. Перспективный. Никому не нужный…
Их смех ещё звенел в ушах. Лицо Гвен с этой кривой усмешкой. Слова о "связях" Старк и Паркер.
Нет. Так не пойдёт. Это несправедливо. Я лучше. Я умнее! Я заслуживаю большего!
Медленно, почти механически, я надел перчатки, взял пипетку. Руки перестали дрожать. Внутри, на смену кипящей ярости, пришла холодная, абсолютная ясность.
Нужно доказать. Нужно сделать что-то такое, что заставит их всех — и этих болтушек из кафетерия, и Паркер, и саму Аниту Старк — увидеть. Увидеть, кто здесь настоящий талант. Кто здесь настоящий гений, никем не замечаемый.
Чтобы Паркер осознала свою никчёмность.
Чтобы Старк увидела, кто реальный талант.
Я капнул реагент в пробирку. Жидкость сменила цвет с синего на ядовито-алый.
Глава 21
Будни Охотника и Тревоги Юности
Утро встретило меня привычной городской серостью за окном и знакомым, успокаивающим ароматом свежесваренного кофе. Я стоял у панорамного окна своей крепости, глядя на суетливый муравейник внизу. Женщины в деловых костюмах спешили по своим делам, машины текли бесконечным потоком, а я… я был здесь. В своём личном бастионе из холодного бетона, тёмного дерева и дорогой кожи. Возвращение к рутине после всех предыдущих событий ощущалось странно. Сюрреалистично. Будто я посмотрел захватывающий, кровавый боевик, а потом переключил канал на скучное утреннее шоу.
Впрочем, всё не так уж и плохо. Кофе, вид из окна, а потом… ответы на дурацкие письма. Да, увы, но всё не может быть идеальным и обязательно есть какая-то гадость…
"Цель данных действий не ясна, — раздался в сознании ровный, безэмоциональный голос моего сожителя, — это не способствует повышению шансов на выживание".
"Это способствует пополнению банковского счёта, — с лёгкой иронией мысленно ответил я, — а деньги, мой жидкий друг, — это патроны, качественная еда и надёжная крыша над головой. Прямая связь с выживанием".
Симбионт на мгновение замолчал, словно обрабатывая информацию.
"Логика носителя принята, — наконец заключил он, — однако, вынужден сообщить, что система, в которой женщины управляют основными финансовыми потоками — контрпродуктивна и неэффективна".
Вступать в философский диспут с ним не было ни сил, ни желания. Я провёл рукой по прохладной, гладкой поверхности дубового стола, чувствуя удовлетворение от этого простого, тактильного ощущения реальности. Моей реальности. Той, которую я сам себе создал в этом мире тотального мрака.
Пора было работать. Я сел за ноутбук. Экран осветил моё, должно быть, уже уставшее лицо. В почтовом ящике мигало несколько сотен непрочитанных писем — результат недельного отсутствия. Я методично, без лишних эмоций, принялся за чистку. Мелкие, суетливые предложения от брендов второго эшелона, приглашения на какие-то местные телешоу, запросы от психологов, желающих "проанализировать мою травму" — всё это безжалостно летело в корзину. Моя цель была проста: оставить только крупные, выгодные контракты, чтобы минимизировать время, потраченное на эту торговлю лицом, и освободить его для настоящих, важных дел.
Взгляд зацепился за знакомый логотип. "Parker". Я открыл письмо. Они были в восторге. Не просто довольны, а в эйфории от моего "героического" и "стоического" образа, который, по их словам, идеально совпал с философией бренда. И теперь они предлагали запустить эксклюзивную, лимитированную серию перьевых ручек. Название было верхом цинизма: "The Silver's Edge". С тонкой, почти неразличимой отсылкой к моему столкновению с той наёмницей.